alsit25 | Recent Entries

Лорка живет в Нью-Йорке

Лорка живет в Нью-Йорке.
Он так и не вернулся в Испанию.
Он уезжал ненадолго на Кубу,
Но вернулся в этот город.
Oт цыган oн устал
И устал от моря.
Ему невмоготу играть на своей старой гитаре
На ней звучит всего одна нота.
Говорят, что его убили,
Но нет, смотрите:
Он живет в Нью-Йорке,
Хоть ему здесь и не нравится.
С днем рождения Федерико.

Кого же ты помнишь на самом деле?

Отец умер, когда мне было девять;
мать — когда сорок шесть.
А между ними моя собака и несколько друзей.
Недавно еще друзья,
настоящие друзья,
дяди и тети,
множество знакомых.
А еще была Шейла.
Она говорила, не будь идиотом, Лен.
Отнесись к своему желанию всерьез.
Она умерла вскоре после того,
как нам исполнилось пятнадцать.

Не еврей

Любой, кто говорит
что я не еврей
не еврей
мне очень жаль
но это решение
окончательно

И даже кое-что из моего

Это конец всего
Больше почти ничего не будет
Разве что пара выкриков
С галёрки
Оттуда где я занял
Последнюю позицию.
А пока
Оперировать сердце
Проверенными песнями,
Такими как Аве Мария
И Коль Нидрей
И даже кое-что из моего
И выполнять
Предписанные процедуры
Например опускаться на колени
Рядом с ужасной грудой
Дней и ночей
И прилеплять свежие секунды
К ней
Словно это
Детский замок из песка
На пути прилива
В полнолуние etc.
Иными словами
Пробуждать
В старом кающемся
Взгляд не знающий границ

работая:

ах, были же дни, когда я
таскал их
туда-сюда из моей
обшарпанной квартиры

господи, я был
волосатым
уродом,

и всех их
валил
на пружины,

все больше
угасая

я был безмозглой
пьяной обезьяной
в печальном и
умирающем
районе.

но самым
странным
был этот
новый и непрерывный поток:

это был
парад
женщин

и
я ликовал,
гарцевал
и кидался на них,

толком не
понимая
что всё
это
значит.

хорошо помню
ту спальню,
выкрашенную в странным
синим.

и
большинство
дам
уходили до
полудня

как раз когда
приходил
почтальон.

он однажды
спросил: «боже,
где ты их
всех берешь?»

«не знаю», я
ответил.

«прости, — вел он, —
но ты не особо
похож на
подарок судьбы для
женщин, как тебе удается?»

«не знаю»,
сказал я.

и это была
правда: всё
происходило само собой,
и я делал это

в голубой
спальне,
где на окне
была приколота
лучшая
кружевная
скатерть
моей покойной
матери.

я был
чертовым
идиотом.

Смеющееся сердце

Твоя жизнь это твоя жизнь;
не дай ей покорно склониться под ударами.
будь начеку.
где-то выходы есть.
где-то есть свет.
пусть его и немного но
он побеждает смерть.
будь начеку.
боги будут давать тебе шансы.
распознавай их.
используй их.
Ты не можешь победить смерть но
иногда можно победить смерть при жизни.
и чем чаще ты будешь этому учиться,
тем больше будет света.
твоя жизнь это твоя жизнь.
цени её пока она у тебя есть.
ты прекрасен;
боги ждут, чтобы насладиться
тобой.

ты когда-нибудь целовал пантеру?

эта женщина думает, что она пантера
и иногда, когда мы занимаемся любовью
она рычит и плюется
и ее волосы распускаются
и она выглядывает из-под прядей
и показывает мне с клыки
но я все равно ее целую и продолжаю любить.
ты когда-нибудь целовал пантеру?
ты когда-нибудь видел, как самка пантеры наслаждается
актом любви?
ты не любил, друг.
ты со своими белками и бурундуками
и слонами и овцами.
тебе следует переспать с пантерой
тебе больше никогда не захочется
белок, бурундуков, слонов, овец, лис,
росомах,
никогда ничего кроме самки пантеры
самки пантеры, идущей по комнате
самки пантеры, идущей по твоей душе
все остальные песни о любви – ложь
когда этот черный гладкий мех движется навстречу тебе
и небеса падают тебе на спину,
самка пантеры – это мечта, ставшая реальностью
и нет пути назад
или желания уйти –
мех покрывает тебя
поиск закончен
и ты пойман в глазах пантеры.

Оригиналы:

https://voetica.com/poem/9981

https://new.allpoetry.com/poem/14326890-The-Laughing-Heart-by-Charles-Bukowski

https://www.reddit.com/r/Poetry/comments/1ezzt01/poem_have_you_ever_kissed_a_panther_charles/

Миссис Симпкинс

Миссис Симпкинс никогда ничем не занята
И пришло в ей голову, что Троица суть ложь и суета,
Версия истины, если не истина наоборот
И что с дней юности всё ушло далеко вперёд.
И она стала спиритуалисткой, и на самой первой же встрече друзей,
Просто чтобы придать ей чувство уверенности, дух от души заговорил в ней:
«С тех пор как я перешёл на ту сторону, — сказал он, — от того, кем был раньше я не отличаюсь теперь
Смерть не разлука, не превращение не расставание, это всего лишь с одной ручкой дверь.
Мы, духи, можем возвращаться к вам, если проходит по правилам сеанс
Но вы не можете прийти к нам, пока не запрут в ящике вас.
И вот великая мысль, которую я хочу оставить сегодня вам в свой черед:
Вы слышали её раньше, но на случай, если забыли — смерть не уход,
Это просто продолжение жизни с друзьями, родственниками и просто свет,
Только вам больше не нужно беспокоиться о болезнях, и финансовых затруднений тоже нет».
Миссис Симпкинс пошла домой и сказала мужу, что он пустоголов,
И когда тот услышал эту новость, стал, что твой нарцисс жёлт, и лишился слов.
«Что ты хочешь сказать, Мария? — вскричал — что покоя мы лишены
Из-за дядюшек, братьев и сестёр, и даже из-за лежащей на груди мужа жены?»
«Это правда, — уверила миссис Симпкинс, — и разделение не ложь, как поглядишь
Впереди великое воссоединение, к которому эта жизнь —подготовка лишь».

Это до такой ручки его довело, что он застрелился, выстрелив себе в лоб,
И теперь ей приходится полировать полы в здании окружного суда, насущный хлеб добыть чтоб.

Стиви Смит Одна в лесу

Одна в лесу я ощутила
Горькую враждебность неба и деревьев
Природа учит создания свои ненавидеть
Человека того кто суетится и кипит
Человека неугомонного.
Kак сок поднимается в стволах,
Как сок окрашивает их в буйный зеленый цвет
Так же поднимается гнев созданий Природы
На человека
Так же окрашивается лик самой Природы в буйный зеленый.
Природу тошнит от человека,
Тошнит от его суеты и кипения,
Тошнит от его мук,
Тошнит от его крикливого ума
Который гонит его тело
Всё быстрее и быстрее
Всё сильнее и сильнее
В неверном направлении.

Оригиналы:

https://www.poemhunter.com/poem/alone-in-the-woods/

https://voetica.com/poem/6449

Аккуратная круглая дыра

Аккуратная круглая дыра на берегу ручья
Означает крыса;
То есть, мастерство, трудолюбие иных:
И
Это указывает на несчастную, кроткую среду
Обитания
Хирургии, втиснутую в дом для бесполезных
Пустот.

Девять нектаринов и всякий фарфор

Расположенные парами, как персики,
с интервалами, чтобы все выжили –
восемь и один, на ветвях,
выросших годом ранее, – они выглядят как
производное;
хотя не редкость
что видно и обратное —
девять персиков на нектарине.
Пушистые сквозь тонкие полумесяцы листьев
зеленого или синего или
и того, и другого, в китайском стиле, четыре
пары сердцевидных листьев превращают
в солнце разбрызганный румянец
Лилово-розового цвета «Американской красавицы»,
нанесенный на серо-голубой цвет пчелиного воска
непритязательной кистью
торгового переплетчика.
Подобно персику Ю, красно-
щёкому персику, который не может помочь мёртвым,
но съеденный вовремя, предотвращает смерть,
итальянский
персиковый орех, персидская слива, исфаханский
уединенный нектарин у стены,
как стихийно произрастающий фрукт,
впервые обнаруженный в Китае. Но был ли он дик?
Благоразумный де Кандоль так не сказал бы.
Не видно никаких недостатков
в этой символической группе
девяти, с окошком на листе,
не стеганым долгоносиком,
которое кто-то когда-то изобразил на
этой многократно отреставрированной тарелке,
или в также точном изображении

Осмотрительный де Кандоль так бы не сказал.
Никто не замечает изъянов
в этой эмблематической группе
из девяти, с прорехой в листе ,
не продырявленным долгоносиком ,
которого кто-то однажды изобразил
на этой много раз чиненной пластине
или в столь же точном изображении
безрогого лося, или исландской лошади,
или осла, спящего возле старого
толстого, согбенного нектаринового дерева,
цвета коричневатого этого кустистого.
цветка

***

Китаец «понимает»
дух дикой природы»
и любящего нектарины цилиня
похожего на пони – длинно-
хвостого или бесхвостого
бурого цвета, обычного
единорога с верблюжьей шерстью
с лапами антилопы и без рога,
здесь изображенного на фарфоре.
Именно китаец
придумал этот шедевр.

Оригиналы:

https://www.poetryexplorer.net/poem26.php?pid=10011879

https://new.allpoetry.com/poem/14330912nine_nectarines_and_other_porcelain

Новогоднee

Основательные дома в тумане
тонки, как папиросная бумага;
вода медленно плещется у скал;
а утки с севера уже здесь,
отдыхают на серой ряби.
Компания, с которой мы гуляли
так беззаботно, так беспечно,
рассеялась. Прощайте
вы, кто остались позади в могилах,
вы, кто гордо умчались прочь!
Карманы и сердце пусты.
Это – осень и наш урожай –
каков он есть, каков он есть –
начало конца: голые деревья и земля бесплодна вокруг;
но для нас это только начало:
пусть прозвучат рог дикого козла и серебряной трубы звук!
Причина за причиной, как во время оно,
чтобы благодарить:
за плод земли,
за плод дерева,
за свет огня,
и за то, что дошли до этого сезона.
Дело наших сердец прах во прахе,
развеваемый ветрами
Богом мёртвых наших во прахе,
но Господом, ликующим в жизни
(пусть прозвучат рог дикого козла
и серебряной трубы звук!)
нашим Бог, Кто заключает в гроб и в могилу
и выпускает из своих рук.
Ты возлюбил нас сильно и дал нам
Твои законы
в наследие,
Твои субботы, праздники и времена радости,
отличив Израиль
от других народов –
отличив нас
от скопищ людей.
И всё же почему мы должны быть помянуты –
если вообще – только за мир, если скорбь
тоже для всех? Наши надежды,
если расцветают, если хоть как, хоть раз в год, –
лепестки и падает плод.
Ты дал нам силу
служить Тебе,
но мы можем служить или нет,
как пожелаем;
ни за мир, ни за достаток,
ни за долголетие, раз мы достойны похвал
и памяти; вспомни нас
как слуг,
которых Ты унаследовал.

День Искупления

Великий Даритель завершил Своё веления;
долгий день
завершён, и закрываются врата без промедления
Как же плохо всё, что было прочитано
прочитано нами,
как же плохо всё, что должно быть сказано.

Всё зло обратится в дым.
Должно! Должно!
Праведные увидят и возрадуются.
Приговор поддерживает и добр;
ибо мы, я полагаю, праведны давно;
и мы, оставшиеся до сих пор.

Если бы я мог писать четырьмя перьями меж пятью пальцами
и каждым пером одновременно – по одному предложению –
но рабби говорят– это одно из утраченных искусств.
Я вполне верю в это. И из первых двадцати грехов, которые мы исповедуем,
пять – только речью;
неудивительно, что я должен просить Господа благословить
помышления моего сердца и слова моих уст

Теперь, словно восстав из мёртвых, я посещаю землю и восхищаюсь
небом, и снова слышу
шум города и вижу людей, они
чудесные создания земли.
Из ничего я стал бытием,
и из бытия стану ни -
чем – но до тех пор
я радуюсь, пылинка в мире Твоём,
искра во взоре Твоём.

Праздник Кущей

Это было время радости наших отцов:
не только тогда, когда они сбирали виноград и плоды с веток
в Израиле, но и тогда, когда, запертые в тёмных и каменных улицах,
они держали – символы жизни, из которой были изгнаны,
но к которой непременно вернутся –
ветви пальм и ив, веточки мирта
и яркие душистые лимоны.

Это была роща пальм с глубоким колодцем
в каменном гетто под полуденным зноем;
это был живой поток, обрамлённый ивами;
и это – густолиственный мирт и деревья, тяжёлые от плодов,
в бесплодном гетто – сад,
где несправедливо ненавидимые были, наконец, справедливо спасены.

В кущах праздновали неделю,
как те, кто жил собирая виноград в Израиле,
и также чтобы помнить почему о нас заботились
в пустыне –
я помню, насколько хрупко моё нынешнее жилище,
даже если оно из камня и стали.

Я знаю: это время нашей радости.
Мы завершили чтение Закона
и начинаем снова;
но я помню, как медленно я учился, как мало понял,
как быстро проходил год, годы – как мало.

Ханука

Раздутые мёртвые рыбы плывут по воде;
мёртвые птицы лежат в пыли, растоптанные до перьев;
огни погасли давно и быстрые нежные руки, их зажигавшие –
розовые в жёлтом сиянии свечей –
давно уже превратились лишь в ногти и косточки,
а ото ртов, произносивших благословение и умов, что его замышляли,
остались только зубы и черепа, осколки черепов.
Так пусть же останутся псалмы
и дни посвящения делам старины глубокой.

Без гроша, без гроша, я пришёл с ещё меньшим и всё меньшим
в это место моей нужды и малости этого часа.
Но со мной было утешительное слово, сказанное пророком:
«Не силою и не мощью, но духом Моим, сказал Господь»;
утешительное, воистину, для тех, кто не имеет ни силы, ни мощи –
для травинки, для тростника.

Чудо, конечно, было не в том, что масло для священного огня –
в кувшинчике – продержалось столько, сколько говорят;
а в том, что мужество Маккавеев сохранилось до наших дней:
пусть оно питает мой мерцающий дух.

Несись же быстро в своей, мой соплеменник еврей
ты благословенный конями;
а я последую как смогу, пешком,
принеся с собой возможно слово-другое.
Говори свои учёные и остроумные речи,
а я произнесу своё слово – другое –
не силою, не мощью.

Оригинал:

https://poets.org/poem/meditations-fall-and-winter-holidays

«…единственное эллинистическое стихотворение, на которое Вергилий и Овидий свободно опирались… внесло жизненно важное изменение, превратив возвращение
Эвридики, полное или временное, в трагическую утрату».

– К. М. Бовра, «Классический ежеквартальный журнал», 1952

Тогда любовь была вопросом исправления,
Ибо реальность для поэта или политика
Лишь первый черновик истории или легенды.
Так взгляд художника, совершенная призма,
Преломляет частные компоненты красоты,
Чтоб закрепить их в совершенном порядке.
(Я говорю по другую сторону порядка
Там, где вещи заново не изобретешь.)
Но вспоминаю критический момент
Когда ничто не было так сложно, как то, что хотелось,
и зная, что моя любовь к тебе возродится,
как любой урожай,

Ты повернул голову, суровую, холодную планету
(Твои глаза – сверкают, сверкают, как серпы) –
Как солнце снова став далёким и маленьким,
Как красный глаз на дальнем отверстии телескопа.
Жизнь не верна, как любой влюблённый.
Я всё ещё представляю твоё объяснение, оно будет,
Как статью в каталогизированном и переплетённом учёном журнале,
Говорящем на сотне железных языков уважаемой критики:
Разочарование в конце оказалось более эстетичным,
Чем финал счастливого разрешения.

Оригинал:

https://sites.google.com/udel.edu/poetry-visible/home/a-e-stallings/eurydice

Однажды Д. Китс и Ли Хант устроили турнир, кто за пятнадцать минут напишет сонет на заданную тему. И оба справились. Однако, Ли Хант, поэт замечательный, написал стихотворение довольно среднее, где предана одна мысль – вся природа радуется жизни ( https://eliteskills.com/c/858), а Китс, последний романтик, написал стихотворение метафизическое, в духе своих предшественников до романтизма и последователей в будущем.

Вот это сонет:

THE POETRY of Earth is never dead:
When all the birds are faint with the hot sun,
And hide in cooling trees, a voice will run
From hedge to hedge about the new-mown mead:

That is the Grasshopper’s; he takes the lead
In summer luxury; he has never done
With his delights, for when tired out with fun,
He rests at ease beneath some pleasant weed.

The Poetry of Earth is ceasing never:
On a lone winter evening, when the frost
Has wrought a silence, from the stove there shrills
The Cricket’s song, in warmth increasing ever,
And seems to one in drowsiness half lost
The Grasshopper’s among some grassy hills.

Для тех, кто не умеет читать стихи на иностранных языках, приложим подстрочник:

Поэзия Земли никогда не мертва.
Когда все птицы изнемогают от жаркого солнца
И прячутся в прохладных деревьях, голос пробегает
От изгороди к изгороди над только что скошенным лугом.

Это голос Кузнечика; он ведёт первую партию
В летнем изобилии; он никогда не покончил
Со своими радостями, ибо, когда устанет от забав,
То спокойно отдыхает под каким-нибудь славным сорняком.

Поэзия Земли никогда не прекращается.
Одиноким зимним вечером, когда мороз
Творит тишину, от печки пронзительно звучит
Песня Сверчка, всё более усиливаясь в тепле,
И тому, кто в полусонной дремоте почти утратил явь, кажется,
Что это Кузнечик поёт среди каких-то травянистых холмов.

   Два почти ничтожных насекомых (образ поэта со снижением) здесь олицетворяют радостное лето и менее радостную зиму, т. е. разные времена года или просто времена. Или, другими словами, поэзия и природа не так уж сильно связаны друг с другом. Но поэзия выше природы, хотя и часть ее. Возможно, ключом к прочтению здесь является этот самый «славный», приятный глазу сорняк. Возможно, на таком сорняке и цветут цветы зла грядущей великой поэзии французских символистов и русских переводчиков Китса.

    И вот в соревнование с поэтами прошлого вступают поэты и переводчики. Начнем с имен хорошо известных, тех кто представляет лучшее, что есть в великой русской школе перевода.

   Маршак предлагает текст, который скорее мог бы быть переводом из Ли Ханта, нечто красивое, но особой ценности не представляющий.

Вовеки не замрет, не прекратится
Поэзия земли. Когда в листве,
От зноя ослабев, умолкнут птицы,
Мы слышим голос в скошенной траве

Кузнечика. Спешит он насладиться
Своим участьем в летнем торжестве,
То зазвенит, то снова притаится
И помолчит минуту или две.

Поэзия земли не знает смерти.
   Пришла зима. В полях метет метель,
Но вы покою мертвому не верьте.
Трещит сверчок, забившись где-то в щель,
      И в ласковом тепле нагретых печек
      Нам кажется: в траве звенит кузнечик.

Он убирает анафору (первая и девятая строчки), что технически не слишком украшает стихотворение, но это не беда. Беда приходит в финале, вот в этих безобразных строчках:

Трещит сверчок, забившись где-то в щель,
      И в ласковом тепле нагретых печек
      Нам кажется: в траве звенит кузнечик.

   Существо, которое забивается в щель в отличие от красивого кузнечика, это нечто отвратное где-то и нам никак не может показаться, что это голос кузнечика. Тем более, что щель оказывается внутри ласкового тепла печек если пропустить запятую, читая вслух. Тогда следовало бы вместо сверчка притулить в стишок птицу Феникс. Хотя это можно прочесть, скорее, как то, что «мы» вдруг оказались в ласковом тепел печек… Полный абсурд или головотяпство.

    Вообще говоря, Маршак и Пастернак — это Сцилла и Харибда русского перевода. Если Маршак постоянно и последовательно переводит великую английскую поэзию банальностями ( за исключением детских стихов, где он виртуозен и никогда не врет, вспомним например идеальный перевод «Шалтай Болтай»), то Пастернак всегда экспрессионист и косноязычен, хотя в собственной поэзии его косноязычие божественно. Хорош он бывает и в стихах «по мотивам». Вспомним его «Хандру», хотя к оригиналу Верлена это никакого отношения не имеет.

И вот его шедевр:

В свой час своя поэзия в природе:
Когда в зените день и жар томит
Притихших птиц, чей голосок звенит
Вдоль изгородей скошенных угодий?

Кузнечик, вот виновник тех мелодий,
Певун и лодырь, потерявший стыд,
Пока и сам, по горло пеньем сыт,
Не свалится последним в хороводе.

В свой час во всем поэзия своя:
Зимой, морозной ночью молчаливой
Пронзительны за печкой переливы
Сверчка во славу теплого жилья.
И словно летом, кажется сквозь дрему,
Что слышишь треск кузнечика знакомый.

   Если Китс говорит – всегда, то Пастернак – в свой час. Т. е. не всегда, а только зимой или летом, однако девятая строчка уже анафору разрушает и нужно же помнить, что «поэзия» кузнечика и у сверчка неразличима, т. е. не «своя»! Выражение «звенит вдоль» уже малость не по-русски. Это не идти «вдоль забора». Но уже утверждение, что лодырь и певун сыт по горло и неутомимо свалится последним, не лезет и вдоль никаких ворот. Столь же смущает негативная характеристика сверчка обывателя во славу жилья и некое отвращение к кузнечику с его треском. Остается предположить, что эта была очередная халтурка на пропитание соловья русской поэзии. И не бросать в него камни.

У Сергея Сухарева, академического переводчика Китса, ничуть не лучше:

Поэзии земли не молкнет лад:
Не слышно среди скошенных лугов
Сомлевших в зное птичьих голосов,
Зато вовсю гремит поверх оград

Кузнечик. Обессилев от рулад,
Он сыщет под былинкой вольный кров,
Передохнёт – опять трещать готов,
Раздольем лета верховодить рад.

Поэзия земли не знает плена:
Безмолвием сковала мир зима,
Но где-то там, за печкой, неизменно
Сверчок в тепле стрекочет без ума;
И кажется – звенит самозабвенно
Всё та же трель кузнечика с холма.

   Тут сразу возникает вопрос, что здесь лад без уточнения, то ли то разговорное –
Согласие, мир, порядок: "Нет ладу дома", то ли образец, способ: "На другой лад сделать что-н." Но раз речь идет о пении, то скорее всего ЛАДЫ, мажорный или минорный, ибо лад по-научному это «логически дифференцированная система объединения тонов на основе их функциональных взаимоотношений» (Ю. Н. Тюлин))». Вряд ли Китс копал так глубоко вглубь стихотворения.
  Положение кузнечика относительно оград передано грамотно не вдоль или поперек, а над. Но вот то, что «кузнечик гремит» это полное безобразие. Да и двоеточие в первой строке третьей строфы явно противоречит второй строке тут же: музыка не молкнет, и тут же разъяснение - безмолвие, т. е. «не слышно» …

   Вторая строфа навеяна треском Пастернаком, да и какой кузнечик не устанет от треска подобной поэзии. Но и как первый голос превращается в диктатора раздолья тоже непонятно и подсказывает, что главный интерпретатор Китса просто плохо владеет русским языком. Уже не стоит задаваться вопросом почему сверчок здесь безумен, т. е. глуп. И о каком плене идет речь.

    Ну это профессионалы, а вот что пишут дилетанты и сетевые графоманы. Хотя тоже профессионалы, ибо их публикуют в книгах и периодике.

А. Лукьянов

Нет, не умрет поэзия земная:
Когда от зноя птицы замолчат
В ветвях тенистых, на различный лад
Кузнечик застрекочет, замирая
В густых стогах. То радостно играя,
В концерте летнем первенствовать рад
С восторгом он, то прячется назад,
От буйного веселья уставая.

Поэзия земли не замолчит:
В морозный долгий вечер, в тишине,
Поет Сверчок у печки раскаленной.
В тепле он так пронзительно трещит,
Что кажется, забывшись в полусне,
Кузнечик это на холме зеленом.

     А ведь ближе всех приблизился к поэтическому треску Китса! И лад присобачил в лад, и что первый в хоре – правильно. А вот буйность певца уже лишнее, это избыточная экспрессия буйного переводчика. Но почему и здесь все трещат, включая задремавшего кузнечика, а не поют благозвучно, как Маршак?

       Однако, вот и племя молодое незнакомое подключилось к ристалищу. И вот как этот труд описывает некий критик:

«Александр Флоря выступает как поэтический экспериментатор: ключевая особенность его перевода – ввод культурного слоя, акцент на античной традиции (Анакреонт*, Державин**)»

Хорошо, что хоть не Сафо или Вознесенский… слой то культурный, но это же другая культура!

Земные песни ввек не отзвучат.
Вот птицы стихли в пору сенокоса,
От пекла канув в рощу, но разнёсся
Неугомонный стрёкот вдоль оград.
Поёт Кузнечик, весел и крылат,
Он правит летний бал разноголосый.
Насытится росинкой медоноса
И вновь куёт мелодии баллад.

Земную песнь не извести дотла.
Зимой замёрзнут музыки и речи.
Но, скудное безмолвие поправ,
Послышится, крепчая от тепла,
Нам цвирканье Сверчково из-за печи,
Кузнечиковым звоном среди трав.

   Забавен этимологический экскурс – раз кузнечик, значит кует, ибо что хорошо у Анакреонта или Державина в ином контексте, не всегда можно тыкать в иной сюжет, но тогда раз сверчок, то сверкать ему песни, если продолжить эту поэтическую чушь. А ведь если следовать английской этимологии, то песни наш кузнечик должен был выпрыгивать в траве коленками назад, как огуречик.

   Право, тут и сказать нечего сурово хмуря брови и поводя руками…Это тоже косноязычие, которое не изведешь дотла и вдоль, и поперек оград в подобных музыках сверчково или кузнечково, и речи такие, видимо, не придушишь, не убьешь из-за пЕчи.

Явно зря большевики ликвидировали всеобщую грамотность в 17 году…

В осенних сумерках в шесть часов
На западе ржаво-красная тень,
В долине миссии колокола
Кричат, что умер уже день.

Звезда из первых пронзает, как сталь, –
Почему же я промёрзла до пят?
Колоколов – три, свой у каждого звук,
Звенят в долине, устало звонят.

В долине медлительны колокола,
В Венеции колокола, и на море они,
Над миром тесным места нет,
Где могла бы забыть, что проходят дни.

Оригинал:

https://americanliterature.com/author/sara-teasdale/poem/bells

Руки кондуктора почернели от денег:
Держитесь за билет, сказал он,
И за растворяющуюся карту.
Разум контролера черен от подозрений.
Мы ехали по Лондону, видели голубей,
Но не слышали их слухи о войнах, видели
Потерянную собаку, но так и не узнали,
Что ее лай так же пронзителен, как крик петуха,
Мы просто трусили дальше, на просьбы
Остановится, там была толпа агрессивно
Пустых лиц, Мы просто трусили дальше,
Вечность важничала в круговерти огней
А потом мы добрались до Темзы, и все
Мосты были разрушены, дальний берег
Исчез в тумане, мы спросили кондуктора,
Что делать. Он сказал: Сядьте на паром
Faute de mieux Мы щёлкнули фонариком.
И вот – паромщик, такой же, как Вергилий.
И Данте его видел. Он взглянул холодно.
И глаза его были мертвы, а руки на веслах
Были черны от бугров и варикозных вен.
Икры в мраморе, и он сказал холодно:
Если хотите умереть, то платите.

Оригинал:

https://analepsis.org/category/poetry/?utm_source=chatgpt.com

Водитель, быстрее, долго не стой
На улице Спрингфилд, под нашей звездой.

Мчи, как самолет, и прибудешь в срок,
Затормозив у Гранд-Сентрал, Нью-Йорк.

Ибо там в зале, поджидая утех
Тот, кого люблю больше всех.

А если меня он не будет встречать
Я буду стоять и слезу проливать.

Ибо он образец неземной красоты,
Акме совершенства и доброты.

Он руку мне жмет и любуется мной,
Что я нахожу чуть странной чертой.

Леса зелены, где к вокзалу наш путь.
И у них есть любви, хоть другие чуть-чуть.

Банкир же с билетом своим в первый класс,
Кроме сигар не любим и сейчас.

Страны или Церкви главой мне бы стать,
Я носик припудрив, повелю им стоять.

Ибо любовь сильней, говорят,
Чем политик или прелат.

Оригинал:

https://new.allpoetry.com/poem/8492899-calypso

Гадание по ладони, почерку или лица чертам
По сути, акт перевода: ведь и добряк
        Зачастую и сам
Искуситель, а хмурая школьница, может быть,
         Не хочет сама уходить.
Но облик этой старухи, отражение ее души, знает всяк,

Ни Роршах, ни Бине не добавят, что видит дурак любой,
   Простой факт: никто с ней совладать не мог.
            Хоть в восемьдесят лет
         Даже йота жадности
             Может здоровью вред нанести,
А коснется отчаяние, то убьет в миг:

Пил ли город шипучку из ее башмачка,
    Или была гувернанткой безупречной
             В церковных кругах, пока
Муж не развратил ее или умер сын, но –
             Уже то неважно.
Она вынесла всё, простив; стала сама собой.

Так что художник волен выбирать: английский парк,
    Китая рисовые поля или трущобa;
         Изобразить свет или мрак
Зелень за спиной или пусть просто стена
          Все свяжет в одно она,
Чтоб на суть человеческого глядели в оба.

Оригинал:

https://the-age-of-anxiety.blogspot.com/2012/10/the-model-by-wystan-hugh-auden.html

До Атлантиды дойти
Видимо, ты готов,
Узнав, что ходит туда,
Лишь Корабль Дураков,
Раз предрекают в пути
Шторма уже на года
И должно тебе быть,
Если туда плыть,
И помимо всего,
Вроде того из Парней,
Кому по душе баловство,
Спиртное и шум посильней.

Если бури тебя потом,
Заставят бросать якоря
В каком-нибудь старом порту
Ионии, это не зря,
Поболтай с иным остряком,
Кто доказал свою правоту –
Мест как Атлантида нет
Выучи логику их замет,
И как тонкость их выдаёт
Огромные скорби тщеты.
Учат тебя день напролет
Сомненьям, чтоб верил ты.

Если сядешь ты вдруг
У мысов фракийских на мель,
Где всю ночь у костров
племя нагое досель
В буйстве скачет под звук
Раковин, гонга басов
В этой дикой глуши,
Одежду сними и пляши,
Раз ты не мог испокон
Совсем позабыть этот наш
Об Атлантиде сон,
То не свершишь вояж.

Если ты попадёшь опять
в Карфаген или в Коринф,
Там веселись впрок,
И если скажет, мысли излив,
В баре тебе блядь:
«Здесь Атлантида, мой голубок»,
Слушай внимательно
Про ее жизнь; давно
Надо знать каждый приют,
Канающий под Атлантиду.
Иначе как же ее тут
Отличить нам по виду?

Допустим, сомнений без
Сойдешь на ее пляж,
Пойдешь по ужасной тропе
Чрез тундру и скудный пейзаж,
Где все потеряются враз,
Где, оставленный, ты не в толпе,
Где отказ там, где стоишь,
Камень досель, и тишь.
Своих мертвецов не забудь,
И чти там судьбу свою,
В муках избравшую путь,
И причудливую.

Ликуя, иди, как шагал;
Даже пройдешь когда,
Свой перевал мечты,
Там тебя ждет беда,
Пусть Атлантида твой идеал
Сияя, не сможешь ты
Спуститься к ней, будь же горд
Тем, что дано наперед,
Подгляди, под тобой
Поэта виденье:
Спасибо скажи, и на покой.
Ты видел своё спасенье.

А пенаты, и все сильней
В слезы, скажи, не зевай,
Им прощай и к морю иди.
Прощай, дорогой, прощай;
Пусть Гермес, владыка путей,
и гномы Кабири в пути
Служат тебе и хранят.
Древнейший из тех пенат
Тебя снабдит с головой,
Дав незримый совет
Вознося над тобой, дорогой,
Безмятежности Свет.

Оригинал:

https://new.allpoetry.com/poem/8492995-atlantis

I

Гранат говорит:
Мои листья твоим зубам подобны.

Мои плоды подобны твоим грудям.
Я, самый прекрасный из плодов,
В любую погоду, во все времена года.

Как любовник навсегда с возлюбленной,
Пьянея от «шедеха» и вина.
Все деревья теряют листья, все,
Деревья, кроме граната.

Я один во всем саду не теряю красоты своей,
Я остаюсь прямым.
Когда листья мои опадают,
Новые листья распускаются.
Первый среди плодов,

Я требую, чтобы моё первенство было признано;
Я не соглашусь на второе место.
И если мне снова нанесут такое оскорбление,
Я не дам тебе забыть об этом.

С цветущим лотосом
И лотосом в бутоне,
И с маслом и сладкой миррой всевозможных видов.
Ты будешь среди довольных,

Ибо розовый павильон пользуется большим почётом
(И за ним хорошо ухаживают.)
Вот он! Поднимемся к нему, обнимем его
И удержим его здесь на весь день.

II

Услышь голос фигового дерева:
Поздравления моей госпоже.
Кто благороднее меня? Почему не я,
Твой слуга, если у тебя нет никого?
Меня привезли из Сирии.
Как добычу для возлюбленной.

Я пью весь день не воду
Из бурдюка, а красоту.

III

Маленькая сикомора, которую ты посадил собственными руками,
Шевелит устами, чтобы заговорить.

Как прекрасны ее ветви, прекрасны,
Когда качаются и, качаясь, шепчут.

Их шепот сладок, как мед.
Ветви сгибаются под тяжелыми плодами,
Краснее кроваво-красной яшмы.

Листья малахиту подобны.
Они влекутся к тебе издалека,
К тебе, кто еще не в тени прохладной.
Ты выманиваешь любовное письмо.
Из рук этой юной девушки,
Дочери старшего садовника,
Кто бежит к возлюбленному со словами:
«Пойдем туда, где тихо».

Сад великолепия полон,
Со своими шатрами
И всё это для тебя.

Мои садовники радуются, увидев тебя.

Пошли слуг за музыкальными инструментами.
Приготовьтесь к пиру.

Даже просто бежать к тебе
Все равно что пить прохладную воду
Человеку, измученному жаждой.

Твои слуги идут, неся пиво всех сортов,
Пироги, сладкую выпечку, свежие цветы,
И свежие прохладные плоды переполняющие корзины.

Останься на один день, на один день счастья,
И завтра, и послезавтра.
Три полных дня в тени моей.

Избранница сидит по правую руку от него.
Он потчует ее хмельным напитком,
Пока она не будет готова сделать всё, что он скажет.

А вокруг все мертвецки пьяны.
Никто из них понятия не имеет, что происходит.
Он настойчиво продолжает свое дело.

И это всё, что я скажу.
Столь велика моя сдержанность,
Что о том, что было потом,
Я не дам ни единого намека.

Катясь тяжелыми, одинокими каплями,
каплями зубам подобными,
густыми сгустками мармелада и крови,
катясь тяжелыми,
вода падает
словно меч, выкованный из капель,
словно разрывающая всё река стеклянная
падает, вгрызаясь,
ударяя в ось симметрии, в самые швы души нашей
разбивая брошенные вещи, пропитывая тьму собою.
Это всего лишь дыхание, и оно влажнее рыданий,
жидкость, пота капли, безымянное масло,
резкое движение,
формируясь, сгущаясь,
вода падает —
медленными, тяжелыми каплями
к своему морю, к своему океану сухому,
к своей волне безводной.
Я вижу бескрайнее лето и хрип предсмертный, доносящийся из амбара,
погреба, цикад тучи,
поселения, побуждения
комнаты, девушек юных,
спящих, положив руки на сердце,
и видящих во сне бандитов, пожары;
я корабли вижу,
я вижу деревья из костного мозга,
щетинящиеся, словно бешеные кошки,
я вижу кровь, чулки женские и кинжалы,
и мужские волосы на теле,
я вижу кровати, вижу коридоры, где кричит девственница,
вижу одеяла, органы и отели.
Вижу тайные сновидения
последние дни принимаю,
а также истоки и воспоминания,
словно веко, насильно раскрытое в агонии
я созерцаю.
А затем эти звуки:
шум костей красный,
слипание плоти,
и желтые ноги, сходящиеся вместе, словно стебли злаков.
Я внимаю посреди поцелуев шквала,
слушаю, потрясенный вдохами и рыданием.

Я смотрю, я слышу,
одной половиной души в море, другой половиной души на суше,
и обеими половинами души мир созерцаю.
И даже если глаза закрываю и наглухо укрываю сердце,
как падает глухой дождь вижу
тяжелыми, каплями глухими.
Это словно ураган из желатина,
словно то водопад медуз и спермы.
Я вижу, как вытекает мутная радуга.
Я вижу, как ее воды проходят сквозь кости.

https://trianarts.com/pablo-neruda-recordandote/#sthash.steIIVRy.dpbs

Мертвые возвращаются

Мертвые возвращаются,
возвращаются за своими слезами.
Поэт, который отправился за антилопами,
тоже вернется.
Наши слезы – это
монеты для торга.
Сохрани их все... все,
для самых больших сделок.
Есть звезды далекие,
и я знаю, чего они стоят.

Молитва

Господь,
я люблю Тебя
потому что играешь честно:
Без уловок – без чудес –
потому что позволяешь выходить
шаг за шагом,
без трюков – без утопий –
карту за картой,
ничего в рукаве,
Твоему грандиозно
пасьянсу.

Каким должен быть твой голос?

Обрети голос, женщина,
который может
декламировать стихи мои
и может
вернуть не гневаясь, когда я мечтаю,
с небес на землю…
Обрети голос, женщина,
который, когда я просыпаюсь, не ранит меня…
Обрети голос, женщина, который не причиняет боли,
когда спрашивает меня: о чём ты думаешь?
Обрети голос, женщина,
который может,
когда я считаю
звёзды,
сказать мне:
"что ты считаешь?"
чтобы, когда я обращаю на тебя свой взор,
верил,
что я потратил время, считая
от одной звезды
до
другой.
Обрети голос, женщина, который
добр, как стихи мои,
и чист, как звезды.

Оригиналы:

https://ciudadseva.com/texto/senor-yo-te-amo-porque-juegas-limpio/

https://ciudadseva.com/texto/como-ha-de-ser-tu-voz/

Словно из глубин музыкальных возникает
что-то, нота,
и вибрируя то растёт, то гаснет,
пока в другой музыке не стихает,
возникает из глубины молчания
ещё одна тишина, острая башня, шпага,
и взмывая растёт, нас лишая опоры,
и по мере подъёма
воспоминания и надежды
маленькая ложь и ложь большая
рушатся и мы хотим кричать, но крики
исчезают в наших гортанях:
и мы в тишину впадаем
и где тишина замолкает.

Оригинал:

https://www.poemas-del-alma.com/silencio.htm

Всё казалось простым – так видится нам теперь –
в том податливом, безвозвратном прошлом:
Сократ, осушивший чашу с цикутой,
рассуждающий о душе и её странствии,
пока синяя смерть уже совсем рядом,
поднимаясь от стынущих стоп; неумолимый
меч, на чаше весов отдающий звоном;
Рим, налагающий мерный гекзаметр
на упрямый мрамор того наречия
которым мы пользуемся сегодня уже разбитом;
пираты Хенгиста, гребущие в опасных
водах Северного моря
и сильными руками и отвагой зиждя
царство, которому суждено стать Империей;
саксонский вождь, предлагающий норвежскому
семь футов земли и вручающий их
в битве мужей настоящих; всадники
пустыни, нахлынувшие с Востока
и грозящие куполам Росси
перс, повествующий первую
из Тысячи и одной ночи не ведая,
что начинает книгу, которую долгие столетия
грядущих поколений
никогда не предадут безмолвному забвению;
Снорри, спасающий в своей затерянной Фуле,
при свете медлительного заката
или в ночи, благосклонной к памяти,
письмена и богов Германии;
панорамный охват вселенной;
Уитмен, который в бруклинской редакции,
среди запахов чернил и табачного аромата,
принимает (и никому не открывая) бесконечное
решение стать всеми людьми сразу,
и написать книгу, что вместит всех их;
Арредондо, убивающий Идиарте Борду
одним утром в Монтевидео
и отдающий себя правосудию, заявляя,
что действовал в одиночку без сообщников;
солдат, умирающий в Нормандии;
солдат, умирающий в Галилее.

Всего этого могло бы не случиться.
Этого почти не было. Мы воображаем всё это
в пределах рокового, вчера неизбежного.
Нет иного времени, кроме сейчас этой вершины
того, что будет, и того, что было, мгновения,
когда капля падает в клепсидре.
Иллюзорное вчера это вместилище
восковых фигур неподвижных
или литературных реминисценций,
которые время постепенно в своих зеркалах утратит.
Эрик Рыжий, Бренн, Карл Доче,
и тот, что был твоим, неуловимый полдень,
они существуют в своей вечности, а не в памяти.

Оригинал:

https://borgestodoelanio.blogspot.com/2014/09/jorge-luis-borges-el-pasado.html

Мучения святой Евлалии

1 Панорама Мериды

По улице скачет и мчится
лошадь с хвостом длинным,
и тут же играют и дремлют
старые воины Рима.
Горы половина, Минервы,
раскрывает руки без листьев.
Вода, застывшая в воздухе
грани острые скал окаймляет.
Это ночь торсов лежащих
и звёзды со сломанным носом
ожидает трещин рассвета,
чтобы всецело рухнуть.
Время от времени раздаются
богохульства с красным гребнем.
И, стеная, дева святая
разбивает хрустальные кубки.
Круг точильный ножи точит
и крюки с острым изгибом.
И ревёт бык наковален истошно
и себя Мерида венчает
туберозами вставшими с ложа
и стеблями ежевики.

II

Мученичество

Флора нагая восходит
по водяным ступенькам.
Поднос требует Консул
Принести для грудей Евлалии.
Струи вен зелёных
Льют из ее горла.
И лоно дрожит, как птица,
в зарослях ежевичных.
По земле, вне всякой нормы,
скачут отрубленные ладони,
но могут еще сложиться
в обезглавленную молитву.
Сквозь красные дыры
где были её груди,
видны небеса малютки
и струи белого млека.
Сотня кровавых деревьев
покрывают её спину
И их стволы влажные
противятся скальпелю пламени.
Жёлтые центурионы
из серой, бессонной плоти,
достигают уже неба,
и звенят серебром их доспехи
И пока смутно трепещут
страсти грив мечей и рассветов
Консул несёт на подносе
копченные груди Евлалии

III

Ад и Слава

Покоится снег волнистый.
Евлалия с древа свисает.
Её нагота чёрная
коптит ледяной воздух.
Ночь словно струны сияет,
Евлалии труп на древе.
Чернильницы городов
Уже выливают чернила.
Чёрные манекены
покрывают снежное поле
рядами, которые стонут
молчанием калеки
расколотый снег выпадает.
Евлалия в белом на древе.
Никеля треугольники
остриями вонзаются в тело.
Чаши для гостий сияют
на небесах обожженных
между ручьями в ущельях
и соловьями на ветках.
Скачут цветные стёкла!
Евлалия белая в белом.
Ангелы и серафимы
Твердят: Святая, святая.

Оригинал:

https://ciudadseva.com/texto/martirio-de-santa-olalla/

Из П. Целана

Она расчесывает волосы

Она расчесывает волосы, как мертвецы:
она носит синий осколок под рубашкой.

на ниточке, она осколок мира несет
она знает слова, но лишь улыбается.

Она смешивает эту улыбку с вином:
Ты должен выпить его, чтобы быть в этом мире.

Ты образ, который осколок показывает ей,
когда она задумчиво склоняется над жизнью.

Корона

Осень ест лист из моей руки:
Мы друзья.
Мы вылущиваем время из орехов и
учим его идти:
время возвращается в скорлупу.
В зеркале воскресенье,
во сне спят,
рот говорит правду.
Мой глаз спускается к лону возлюбленной:
мы переглядываемся,
мы говорим друг другу нечто тёмное,
мы любим друг друга, как мак и память,
мы спим, как вино в раковинах,
как море в кровавой струе луны.
Мы стоим, обнявшись, у окна, на нас смотрят с улицы:
пора, пусть узнают!
Пора, когда камень соизволит расцвести,
чтобы у беспокойства билось сердце.
Пора, чтобы стать временем.
Пора.
Кто, как ты и все голуби, день и вечер черпает из темноты,
выклёвывает звезду из моих глаз, прежде чем она засверкает,
вырывает траву из моих бровей, прежде чем она побелеет,
захлопывает дверь в облаках, прежде чем я упаду.
Кто, как ты и все гвоздики, кровь требует, как монету
и смерть как вино,
выдувает стекло для кубка из моих рук,
окрашивает его словом, которое я не сказал, в красное,
разбивает на куски камнем далёкой слезы.

Солнечный свет

Монахи с волосатыми пальцами раскрыли книгу: сентябрь.
Ясон теперь бросает снег вслед взошедшему посеву
Ожерелье из рук дал тебе лес так ты ступаешь мёртвой по канату.
Самая тёмная синева достаётся твоим волосам, и я говорю о любви.
О раковинах говорю и о лёгкой облачности, и лодка пускает почки в дожде.
Маленький жеребец мчится по листящимся пальцам
Черным распахиваются ворота, и я пою:
Как мы жили здесь?

Оригиналы:

Es ist Zeit, dass du es wusstest: Corona von Paul Celan : r/TrueLit

https://www.dialogkunstforum-muenchen.de/legacy/alt/Dialog/Literatur/Dominante/14_Celan.pdf

Ингеборг Бахман

Воистину
Аннe Ахматовой

Тому, кого никогда слово не лишало речи
и я вам говорю это,
кто умеет помогать лишь себе
и словами —
тому уже не помочь
ни коротким путем,
ни путем длинным.
Удержать хотя бы одно предложение
Выстоять среди трезвона слов.
Эту фразу не напишет никто,
кто под ней не подпишется.

Оригинал:

https://www.planetlyrik.de/horst-bienek-zu-ingeborg-bachmanns-gedicht-wahrlich/2020/08/

Profile

alsit25

August 2026

S	M	T	W	T	F	S
						1
2	3	4	5	6	7	8
9	10	11	12	13	14	15
16	17	18	19	20	21	22
23	24	25	26	27	28	29
30	31

Syndicate

Page Summary

Из Л. Коэна
Из Ч. Буковски
Из Стиви Смит
Из Марианны Мур
Ч. Резникофф Медитации об осенних и зимних праздниках
А. Столлингс Примечание к «Эвридике»
Вглубь стихотворения. Д. Китс Кузнечик и Сверчок.
Сара Тисдейл Колокола
Л. Макнис Харон
У. Оден Калипсо
У. Оден Образец
У. Оден Атлантида
Э. Паунд САДОВЫЕ ПЕСНИ (Из любовной лирики древнего Египта)
Пабло Неруда Вода сексуальная
Из Леона Фелипе
ОКТАВИО ПАС ТИШИНА
Хорхе Луис Борхес Былое
Ф. Г. Лорка ТРИ ИСТОРИЧЕСКИХ РОМАНСА
(no subject)
(no subject)

Style Credit

Style: Neutral Good for Practicality by timeasmymeasure

Expand Cut Tags

No cut tags

Page generated Sep. 24th, 2026 04:24 pm