Ч. Резникофф Медитации об осенних и зимних праздниках

[alsit25]

Новогоднee

Основательные дома в тумане
тонки, как папиросная бумага;
вода медленно плещется у скал;
а утки с севера уже здесь,
отдыхают на серой ряби.
Компания, с которой мы гуляли
так беззаботно, так беспечно,
рассеялась. Прощайте
вы, кто остались позади в могилах,
вы, кто гордо умчались прочь!
Карманы и сердце пусты.
Это – осень и наш урожай –
каков он есть, каков он есть –
начало конца: голые деревья и земля бесплодна вокруг;
но для нас это только начало:
пусть прозвучат рог дикого козла и серебряной трубы звук!
Причина за причиной, как во время оно,
чтобы благодарить:
за плод земли,
за плод дерева,
за свет огня,
и за то, что дошли до этого сезона.
Дело наших сердец прах во прахе,
развеваемый ветрами
Богом мёртвых наших во прахе,
но Господом, ликующим в жизни
(пусть прозвучат рог дикого козла
и серебряной трубы звук!)
нашим Бог, Кто заключает в гроб и в могилу
и выпускает из своих рук.
Ты возлюбил нас сильно и дал нам
Твои законы
в наследие,
Твои субботы, праздники и времена радости,
отличив Израиль
от других народов –
отличив нас
от скопищ людей.
И всё же почему мы должны быть помянуты –
если вообще – только за мир, если скорбь
тоже для всех? Наши надежды,
если расцветают, если хоть как, хоть раз в год, –
лепестки и падает плод.
Ты дал нам силу
служить Тебе,
но мы можем служить или нет,
как пожелаем;
ни за мир, ни за достаток,
ни за долголетие, раз мы достойны похвал
и памяти; вспомни нас
как слуг,
которых Ты унаследовал.

День Искупления

Великий Даритель завершил Своё веления;
долгий день
завершён, и закрываются врата без промедления
Как же плохо всё, что было прочитано
прочитано нами,
как же плохо всё, что должно быть сказано.

Всё зло обратится в дым.
Должно! Должно!
Праведные увидят и возрадуются.
Приговор поддерживает и добр;
ибо мы, я полагаю, праведны давно;
и мы, оставшиеся до сих пор.

Если бы я мог писать четырьмя перьями меж пятью пальцами
и каждым пером одновременно – по одному предложению –
но рабби говорят– это одно из утраченных искусств.
Я вполне верю в это. И из первых двадцати грехов, которые мы исповедуем,
пять – только речью;
неудивительно, что я должен просить Господа благословить
помышления моего сердца и слова моих уст

Теперь, словно восстав из мёртвых, я посещаю землю и восхищаюсь
небом, и снова слышу
шум города и вижу людей, они
чудесные создания земли.
Из ничего я стал бытием,
и из бытия стану ни -
чем – но до тех пор
я радуюсь, пылинка в мире Твоём,
искра во взоре Твоём.

Праздник Кущей

Это было время радости наших отцов:
не только тогда, когда они сбирали виноград и плоды с веток
в Израиле, но и тогда, когда, запертые в тёмных и каменных улицах,
они держали – символы жизни, из которой были изгнаны,
но к которой непременно вернутся –
ветви пальм и ив, веточки мирта
и яркие душистые лимоны.

Это была роща пальм с глубоким колодцем
в каменном гетто под полуденным зноем;
это был живой поток, обрамлённый ивами;
и это – густолиственный мирт и деревья, тяжёлые от плодов,
в бесплодном гетто – сад,
где несправедливо ненавидимые были, наконец, справедливо спасены.

В кущах праздновали неделю,
как те, кто жил собирая виноград в Израиле,
и также чтобы помнить почему о нас заботились
в пустыне –
я помню, насколько хрупко моё нынешнее жилище,
даже если оно из камня и стали.

Я знаю: это время нашей радости.
Мы завершили чтение Закона
и начинаем снова;
но я помню, как медленно я учился, как мало понял,
как быстро проходил год, годы – как мало.

Ханука

Раздутые мёртвые рыбы плывут по воде;
мёртвые птицы лежат в пыли, растоптанные до перьев;
огни погасли давно и быстрые нежные руки, их зажигавшие –
розовые в жёлтом сиянии свечей –
давно уже превратились лишь в ногти и косточки,
а ото ртов, произносивших благословение и умов, что его замышляли,
остались только зубы и черепа, осколки черепов.
Так пусть же останутся псалмы
и дни посвящения делам старины глубокой.

Без гроша, без гроша, я пришёл с ещё меньшим и всё меньшим
в это место моей нужды и малости этого часа.
Но со мной было утешительное слово, сказанное пророком:
«Не силою и не мощью, но духом Моим, сказал Господь»;
утешительное, воистину, для тех, кто не имеет ни силы, ни мощи –
для травинки, для тростника.

Чудо, конечно, было не в том, что масло для священного огня –
в кувшинчике – продержалось столько, сколько говорят;
а в том, что мужество Маккавеев сохранилось до наших дней:
пусть оно питает мой мерцающий дух.

Несись же быстро в своей, мой соплеменник еврей
ты благословенный конями;
а я последую как смогу, пешком,
принеся с собой возможно слово-другое.
Говори свои учёные и остроумные речи,
а я произнесу своё слово – другое –
не силою, не мощью.

Оригинал:

https://poets.org/poem/meditations-fall-and-winter-holidays