Из Сары Тисдейл

Что мне за дело

Что мне за дело в мечтах, ​​в унынии весны,
Что в песнях моих меня нет?
Ибо они – аромат, а я – кремень и огонь,
Они лишь вопрос, зов, а я им ответ.

Что мне за дело, ведь любви скоро придет конец,
Пусть сердце скажет, а разум пусть праздно стоит в стороне,
Ибо разум мой горд и силён, чтоб промолчать,
То сердцу писать мои песни, не мне.

Те, кто любят

Те, кто любят больше всего,
Не говорят o любви,
Франческа, Джиневра,
Элоиза, Изольда, Дейрдре,
В ароматных райских садах
Говорят, если вообще говорят,
О неуместном и хрупком.

Я женщину знала одну,
Любившую с юности,
Вопреки силе судьбы,
Борясь в мрачной гордости,
Не говорила о том она,
Но, когда слышала его имя,
Свет пробегал по ее лицу.

Как ячмень, склонившись

Как ячмень, склонившись
У моря в низине
Поет на сильном ветру
Доныне.

Как ячмень, склонившись
И поднимаясь в поле,
Так бы несломленной я,
Встала из боли.

Так бы и я тихо,
Когда пою,
Превратила бы в песню
Печаль мою.

Летняя ночь, Риверсайд

В бурной, нежной летней темноте,
Как же много ночей мы провели вместе,
Сидели в парке и на Гудзон смотрели,
Река сверкала золотыми блестками,
На черном атласе.
Перила вдоль извилистой дорожки,
Были низки по счастью, чтобы позволить 
Переступить их,
А ниже дерево, усыпанное цветами,
Укрывало нас,
Пока твои поцелуи и цветы,
Падая, падая,
Путались в моих волосах…

Хрупкие белые звезды плыли по небу.

И теперь, вдали,
В благоухающей темноте,
Дерево снова дрожит расцветая,
Ведь возвращается июнь.

Но какая девушка,
Вечером перед зеркалом, стряхивает с волос
Цветы этого года, с их завитков?

Я в мыслях о тебе

Я в мыслях о тебе, как красоту ты любишь,
Когда по пляжу ходишь и никого вокруг.
Я слышу, соразмерно бьются волны,
Как мы однажды их монотонный звук.

Вокруг меня лишь дюны, эхо, сзади
В холодном серебре покой морской —
Пройдем через смерть, и удлинятся годы,
И этот звук опять услышишь ты со мной.


Оригиналы:

https://poets.org/poem/what-do-i-care


https://readalittlepoetry.com/2012/01/16/those-who-love-by-sara-teasdale/

https://allpoetry.com/Like-Barley-Bending

https://poets.org/poem/summer-night-riverside

https://americanliterature.com/author/sara-teasdale/poem/i-thought-of-you

Из Энн Карсон ( по случаю награждения Нобелем)

Книга Исайи, часть I


I.

Исайя проснулся в ярости.

Черное пение птиц плескалось у ушей Исайи  нет это была ярость.

Бог наполнил уши Исайи жалами под старость.

Когда-то Бог и Исайя были друзьями.

Бог и Исайя беседовали по ночам, Исайя спешил в сад.

Они беседовали под Ветвью, а вокруг струилась ночь.

Бог заставлял Исаию звенеть от подошв до самой макушки.

Исаия любил Бога, но теперь его любовь обернулась болью.

Исаия хотел дать этой боли имя, и назвал ее грехом.

Теперь Исайя был человеком, который считал себя целым народом.

Исайя назвал этот народ Иудой, а грех постоянным состоянием Иуды.

Бог видел, как пылает полотно мира внутри Исаии.

Исайя и Бог видели всё по-разному, я могу лишь поведать об их поступках.

Исайя обратился к народу.

Хрупкость человека! воскликнул Исайя.

Народ заворочался в скорлупе и снова уснул.

Два ломтя окровавленного мяса лежали на его глазах, словно крылья.

Народ спал, подобно твердому, блестящему изображению.

Кто способен измыслить новый страх?

И все же я придумал грех, подумал Исайя, проводя рукой по головкам.

А затем, из-за мощного притяжения между ними

с которым Исайя боролся (за, и против) всю оставшуюся жизнь,

Бог сокрушил равнодушие Исайи.

Бог омыл волосы Исайи огнем.

Бог отобрал опору.

Из-под своих мясистых крыльев народ слушал.

Ты, сказал Исайя.

Нет ответа.

Я не слышу тебя, снова произнес Исайя  под Ветвью.

Свет выбелил обитель ночи.

Бог явился.

Бог разбил Исаию, словно стекло, пройдя сквозь каждый паз его народа.

Лжец! сказал Бог.

Исайя прижал руки к своей хламиде, коснулся лица.

Исайя маленький человек, сказал Исайя, но не лжец.

Бог помедлил.

И таков был их договор.

Хрупкость с обеих сторон и никакой лжи.

Жена Исайи подошла к двери; дверные косяки сдвинулись с места.

Что это за звук? спросила жена Исайи.

Страх Господень,  ответил Исайя.

Он ухмыльнулся в темноте, она вернулась в дом.

Суровое Танго Де Сада Танец Любви и Смерти Танец Ночи и Людей Танец Тьмы Кухня Нищеты
Желания.


Не пора ли нам пристальнее всмотреться и подойти поближе к красоте мужа,
осторожно, ибо он пылает в огне.
Под ним  пол пылает в огне
мир пылает в огне,
истина пылает в огне.
Вокруг него с каждого дерева не задумываясь срывался зелёный огонь.
Он почти никогда не печалился, ибо его вёл бог.
И в судьбе своей не сомневался, которая, как говорил Наполеон, выглядела так:
                   Я пишу себя между мирами.
То, что он писал, зависело от того, с кем он был.
Встретив Рэя,
он начал писать картины.
В комнате Рэя они работали бок о бок, а муж повествовал.
Рэю нравилось узнавать о разных уголках мира
ведь он почти не путешествовал, и о книгах,
потому что сам он не читал.
А какие они, Альпы?
С высоты полета они кажутся хрупкими, словно черепки. Между ними плывет тонкая тишина.
А вблизи?
Вблизи больше похожи на сыр. Пармезан.
Это дорого?
Пармезан?
Италия.
И да, и нет.
Ты все еще с той итальянской милашкой?
Она вышла замуж.
За кого?
За парня по имени Рики.
Они счастливы?
Она говорила, что ей нужно было его раскрепостить.
В смысле секс?
Наверное.
Знаешь, что тут помогает, только танго.
Для раскрепощения?
И пищеварению полезно.
Откуда ты это знаешь?
Помнишь Флора?
Нет.
Того, что был до Карла.
Карла?
Карл был до Дэнни.
О-о.
Так вот, Флор танцевал танго.
Кажется, это было так давно.
Бедный, чистый Флор.
Кажется, это было так давно.
Флор был беззащитен.
Тебе не кажется, что это было очень давно, Рэй?
Нет, не так давно, но вы были женаты, тогда все было по-другому.
Это заставляет меня дрожать.
Что.
Вспоминания. Я точно помню, какой я представлял себе жизнь.
У каждого есть мечты.
Нет, не мечты,  это была именно картина.
Что пошла не так.
Посредники.
Извини?
Возьмем, к примеру, развод, а не ее идею развестись со мной. Посредники добрались до нее.
Она знала, что ты лжешь и спишь с кем попало
Рэй, пожалуйста, я никогда не лгал ей. Когда возникла необходимость, я мог использовать слова, которые лгали.
Для меня это слишком философски.
Философы говорят, что человек формируется в диалоге.
Это я понимаю.
Она тоже.
Вот здесь ты ошибаешься.
Почему ты так говоришь?
Я видел, как она опускается.
Она была намного сильнее меня.
Она опустилась
Все, что я делал, я делал для нее.
Почему ты кричишь?
Я собираюсь увидеться с ней в эти выходные.
Ты сумасшедший.
Я напишу первым.
Она развелась с тобой три года назад,  почему бы не оставить её в покое?
Я верю.
Во что?
В нас.
Но ведь нас нет?
Глубокая, чистая вера.
Но почему?
Рэй, знаешь, мне бы хотелось жить в другом веке.
Раньше ты говорил, что тело это начало всего.
Я больше в это не верю.
Ты по-прежнему спишь с кем попало.
Да.
Мне от этого грустно.
То, как здесь живут люди...
Да.
Край без  чудес.
На что ты теперь надеешься?
Переродиться великим воином в 3001 году.
Июньским  вечером.
Что ты сказала?
Это строчка из танго.
Июньский вечер, да.

Они продолжали работать: он у мольберта,
а он на полу, у лампы,
в то время как высокие черные валы сумерек подступили к ним вплотную, как часовые
Муж составлял план битвы при Эпиполах,

который надеялся перенести на стену своего дома, используя акриловые краски
и маленькие флажки.
Почему Эпиполы? Это кровавое поражение афинян
началось с внезапного ночного маневра в 413 году B.C.
Стирая грань между отвагой и безрассудством,

афиняне в темноте пошли в атаку вверх по склону,
на укрепленные позиции сиракузян
Нестандартность замысла поначалу
принесла успех плану
но затем сиракузяне разгадали его

и перешли в контратаку и повсюду воцарился хаос.
Видимость обеспечивал лунный свет:
можно было различить лишь очертания, но не кто есть кто.
Гоплиты сбились
на пятачке размером не больше лестничной клетки,

ибо разбитые афиняне, спускавшиеся со скалы,
сталкивались с теми, кто только что прибыл в бой,
и принимали их за врагов; к тому же,
постоянно выкрикивая пароль,
они выдавали его противнику, и это слово,

доносившееся из темноты не с той стороны, повергало афинян в панику.
Друг  нападали на друга.
Это напоминало прекрасный, бурлящий танец, где партнер
поворачивается
и вонзает в тебя клинок,

провал, в котором смешались красная сицилийская луна и белые греческие губы.
Он напевает себе под нос, пока работает.
Прямоугольники  для сиракузских укреплений,
ломаные линии для дерзкой атаки афинян,
треугольники  для вероятных мест столкновений,

черные точки разного размера для предполагаемых потерь на пути отступления.
В мыслях
он сочиняет письмо,
чтобы объяснить ей (снова)
про марево войны и про выносливость и величие,
к которым они в итоге придут.
Нам нужен новый пароль,  шепчет он с улыбкой,
представляя, как однажды прекрасным вечером
он возвращается изможденный, охрипший,
покрытый дорожной пылью верхом на танке.
июньским вечером.

Улыбнись

«Ну как там дела с болезнью Паркинсона?» —спрашиваешь ты
говорю каждый миг я истекаю кровью и лежу в ней но

терапевт предупредил меня вчера не говори страх, называй это
дискомфортом. Ты не в опасности тебе просто некомфортно.

говорю что человек находится в состоянии глубокого
восприятия себя реальным в себе. А ты разве нет таблеток

от страха говорю: это было.
это было

это было такое
такое было в слезах.

такое было в слезах это были сами слезы это
был страх перед слезами всего перед всем в слезах

найди бумагу для рисования говоришь победи дьявола
а день пылает ледяным пламенем, пронизывая мои часы

и мои особые штаны («буксур») чтоб спланировать нечто
чтоб найти себя и убить словно скользя мимо высокомерных

поэтов в их сливном клапане! мне нравятся те кто
остановит джунгли ада говорю попробуй взойди

высоко и славь что можешь улыбающийся мешок смерти


*
Буксур  - название штанов в Ирландии

Божья справедливость

Вначале были дни, отведенные для разных дел.
В день, когда Ему предстояло творить справедливость,
Бог увлекся созданием стрекозы

и потерял счет времени.
Она была длиной около двух дюймов,
а по всей спине у нее шли бирюзовые пятнышки,  словно у Лорен Бэколл.

Бог наблюдал, как она сгибает свои крошечные, проволочные локотки,
чтобы чистить прозрачный футляр своей головы.
Глазные яблоки, закрепленные на  футляре,

вращались туда-сюда,
пока она полировала каждую грань.
Внутри футляра,

черного и блестящего, словно окна городского банка,
Бог видел, как гудит механизм,
и следил за тем, как этот гул

проходит вдоль бирюзовых пятнышек до самого кончика хвоста
и вырывается наружу в виде света.
Ее черные крылья вибрировали, то сходясь, то расходясь.


Оригиналы:

https://www.poetryfoundation.org/poems/48635/book-of-isaiah-part-i      
https://www.poetryfoundation.org/poems/154791/xxv-sade-severe-tango-dance-of-love-and-death-dance-of-night-and-men-dance-of-the-dark-kitchen-of-the-poverty-of-desire
https://www.lrb.co.uk/the-paper/v48/n13/anne-carson/smile
https://taraeverhart1.medium.com/gods-justice-527d125e88b9