Томас Стоппард Розенкранц и Гильденстерн мертвы (продолжение)

слышится свисток. Один из моряков прижал губами деревянный духовой инструмент, его пальцы, включая большой, управляют тем, что можно назвать клапанами, и после того, как в него вдохнули дух, инструмент испускает, как говорится, самую красноречивую музыку. Такое событие могло бы изменить ход событий. (Пауза.) Иди и посмотри, что это.
РОЗ: Ктo-то дует в трубочку.
ГИЛ: Иди и найди его.
РОЗ: А потом что?
ГИЛ: Не знаю – попроси сыграть.
РОЗ: Зачем?
ГИЛ: Быстро – пока мы не потеряли импульс.
РОЗ: Да ну! – что-то происходит. Это избежало моего внимания!

(Он прислушивается; пытается выйти. Слушает внимательнее; меняет направление.
Гильденстерн не обращает внимания. Розенкранц прохаживается, пытаясь понять, откуда звучит музыка. Наконец, он случайно находит источник – среднюю бочку. От музыки никак не избавиться. Он поворачивается к Гильденстерну, тот не реагирует. Розенкранц на протяжении всего этого действия не может сложить ни слова. Лицо и руки его выражают недоумение. Он стоит, глядя на среднюю бочку. Музыка раздается изнутри. Он пинает бочку – звуки замолкают. Он отбегает к Гильденстерну. Музыка снова начинает звучать. Он осторожно подходит к бочке. Поднимает крышку – музыка громче. Он резко закрывает крышку – музыка тише. Возвращается к Гильденстерну. Но звучит барабан, приглушённо. Он замирает. Оборачивается. Рассматривает левую бочку. Барабаны продолжают играть в такт флейте. Он возвращается к Гильденстерну. Открывает рот, чтобы заговорить – не выходит. Слышится лютня. Он резко оборачивается к третьей бочке. Подключаются другие инструменты. Теперь совершенно ясно, что внутри трёх бочек находятся музыканты и они играют знакомую мелодию, которую уже слышали трижды – это трагики. Они продолжают играть. Розенкранц садится рядом с Гильденстерном; оба смотрят в зал. Музыка замолкает.)

(Пауза.)

РОЗ: Мне показалось, что я слышал оркестр. (С отчаянием.) Всё, на что я могу полагаться, – это правдоподобие!
ГИЛ (кода): Даждь нам днесь по мелодии …

(Крышка средней бочки взлетает, и появляется голова актёра.)

АКТЁР: Ага! Значит, все в одной лодке! (Он вылезает. Обходит бочки, стуча по ним.)
Все наружу!

(Невероятно, но трагики вылезают из бочек. С инструментами, но без повозки. Всего пара узелков. Альфреда среди них нет. Актёр веселится.)

АКТЁР: (Розенкранцу.) Где мы?
РОЗ: В пути.
АКТЁР: Конечно, мы ещё не прибыли.
РОЗ: Готовы ли мы к Англии?
АКТЁР: По мне, так вы выглядите нормально. Думаю, в Англии они не слишком придирчивы. Аль-фред!

(Альфред появляется из бочки актёра.)

ГИЛ: Что вы здесь делаете?
АКТЁР: Путешествуем. (К трагикам.) Правильно – слейтесь с фоном!

(Трагики в костюмах из пантомимы: король в короне, Альфред в роли королевы, Отравитель и две фигуры в плащах. Они сливаются с фоном.)

АКТЁР: (Гильденстерну) Рады видеть нас? (Пауза.) Пока что вы неплохо выходите из всего этого.
ГИЛ: А вы?
АКТЁР: В немилости. Наш спектакль оскорбил короля.
ГИЛ: Да.
АКТЁР: Ну да – второй же муж. Бестактно, что и говорить.
РОЗ: Тем не менее, пьеса была вполне неплохая.
АКТЁР: Мы толком и не разошлись – только стало по-настоящему интересно, как нас остановили. (Смотрит на Гамлета.) Вот это способ путешествовать…
ГИЛ: Что вы там делали?
АКТЁР: Прятались.  (указывает на костюмы.) Пришлось удирать в чём были.
РОЗ: Зайцами.
АКТЁР: Естественно – нам не заплатили по обстоятельствам, едва-едва выходящим из-под нашего контроля, а все деньги, что у нас были, мы проиграли, ставя на верняк. Жизнь – игра, с чудовищными шансами; будь это пари, вы бы на него не пошли. Вы знали, что любое число, умноженное на два – чётное?
РОЗ: Неужто?
АКТЁР: Каждый день узнаём что-нибудь новое – ценой потерь. Но мы, лицедеи, идём дальше и дальше. Знаете, что бывает со старыми актёрами?
РОЗ: Что?
АКТЁР: Ничего. Они всё ещё играют. Вы удивлены?
ГИЛ: Чем?
АКТЁР: Тем, что видите нас?
ГИЛ: Я знал, что это не конец.
АКТЁР: При том, что почти все ещё на ногах. Как вам всё это пока?
ГИЛ: У нас не так уж много исходных данных.
АКТЁР: Вы с ним говорили?
РОЗ: В принципе это возможно.
ГИЛ: Но это ничего бы не изменило.
РОЗ: Но возможно же.
ГИЛ: Бессмысленно.
РОЗ: Зато дозволено.
ГИЛ: Дозволено – да. Мы ничем не ограничены. Границы не очерчены, запреты не наложены. Мы на время обрели – или по ошибке вляпались в свободу, на время. Спонтанность и прихоть – повестка дня. Другие колёса крутятся, но это не наша забота. Мы можем дышать. Можем расслабиться. Можем делать что угодно и говорить что угодно кому угодно – без ограничений.
РОЗ: В разумных пределах, разумеется.
ГИЛ: Разумеется, в пределах.

(Гамлет выходит к рампе и разглядывает зрительный зал. Остальные смотрят, но молчат. Он шумно прочищает горло и плюёт в зал. Долю секунды спустя тянется к глазу и вытирает его. Уходит к задней кулисе.)

( Read more... )

Д. Хиршфильд Будто слыша, как тяжёлую мебель передвигают по полу этажом выше

По мере того как вещи редеют их количество подается исчислению.
Остаётся вот столько сибирских тигров,
вот столько африканских слонов. Триста красноногих цапель.
Мы выскребаем из мира наклоны и извилистость чудес словно поедая остатки подгоревшего лука и моркови с чугунной сковороды.
Закрывая глаза, чтобы лучше почувствовать привкус гари привычной сладости.

Оригинал:

https://poets.org/poem/if-hearing-heavy-furniture-moved-floor-above-us-0