Ларри Левис Караваджо: Вихрь и Пучина
Mar. 6th, 2026 04:37 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alsit25В Боргезе Караваджо, художник, изображавший мальчиков-проституток, уличного хулигана, изгнанника & убийцу,
оставил своё лицо на обезглавленной, опухшей, свинцовоглазой голове Голиафа,
и свои слегка приоткрытые веки, а на лице Давида свой взгляд жалости,
смешанный с отвращением. Персиковое лицо; посмертная маска. Если присмотреться, можно увидеть,
что это одно и то же лицо, и мальчик, убивающий мужчину, убивает своё собственное детство,
Его платье расстёгнуто и обнажает голое левое плечо. В 1603 году это означало, что он был доступен,
для продажи на улице, где пали Рануччо Томассони, & Караваджо,
озадаченный тем, что человек может так легко умереть, поворачивается и убегает.
Разве не так всё было на самом деле? И этот автопортрет, Давид, держащий его за прядь
волос? Разве не могло разрушить время, если бы он предложил себя в таком виде, обагренный,
раздутый, после преступления, оплаченного заранее? Умереть прежде, чем человек умирает и продолжать рисовать?
Этот город, & тот город, и изгнание? Я долго стоял и смотрел на все это.
Человек, единственной политикой которого была ярость. К 1970 году подкрашенные сады и братские могилы.
~
Песней, закрывшей «Филмор», была «Джонни Б. Гуд», в исполнении Гарсии.
Без сожаления двери закрылись навсегда, и весь Хайт опустел, словно
ожидая прикосновения реставратора, новых бутиков, которые откроются…
сверкающая Патина заката, высокие темные окна.
Однажды я шел, взявшись за руки, с другими изгнанниками, которые хотели положить конец войне, &
Иногда, идя в этой толпе, я становился толпой, & в тот момент это ощущалось…
Как будто попадаешь в обширный вихрь истории. В конце концов,
Конечно, можно было либо остаться и быть арестованным, либо вернуться домой.
В конце концов, конечно, война закончилась без нас в пустом ряду конюшен,
заваленных конфискованной одеждой.
~
В школе у меня был друг, похожий на Караваджо или на Голиафа —
Особенно когда он просыпался на рассвете на чьем-то диване. (В начале лета,
в Калифорнии половина выпускного класса купалась голышом и напиваясь после полуночи
В недостроенном пригороде, граничащем с городом, потому что, согласно демонстрационным моделям,
бассейны достраивали до того, как продавали дома… Над нами сгущалось все больше звезд.)
Два года спустя, подумав, что услышал, как кто-то зовет его по имени, он прошел три ярда
Свернул с тропинки & наступил на мину.
~
Время рулит. Оно сморщивает высеченные на мраморе имена. И чтобы
Вернуться, нужно спуститься, словно в братскую могилу. Вдоль всего мемориала лежат небольшие
Подношения, письма, бутылка бурбона, фотографии, косяк марихуаны, спрятанный в обручальном кольце. Видите ли, нужно спуститься вниз из стилей Преисподней. И требуется время, чтобы найти имя, которое вы ищете; это должно занять время.
Вы можете прикасаться к именам, если хотите. Вы можете целовать их,
Вы можете попытаться выведать какой-то последний смысл губами.
Мальчик, стоявший рядом со мной, просто сказал: «Можешь плакать… Здесь это можно».
~
«Свистуны», — так их называли. Один врач, работавший на палубе госпитального судна,
стоявшего на якоре у берегов Сеула, рассказал мне. Тех, кто не выживет,
можно было узнать по звуку, иногда пронзительному, как свисток дилижанса, который образовывал ветер,
Проходящий сквозь них. Сначала я ему не поверил & тогда он
Начал вдаваться в детали… По вечерам, после больших потерь & сильного ветра,
Он мог уставиться в никуда и представлять ферму в Небраске, пшеницу,
согнутую ветром под небольшим холмом& никого вокруг на многие мили. Все, чего он хотел,
сказал он мне, после двенадцати, шестнадцати
Часов работы в таких тяжелых условиях, — это внезапное ощущение простора, ветра & и никого вокруг.
Мой друг, Замора, обычно залпом выпивал теплую водку из бутылки, а затем выполнял идеальное
Полуторное сальто с подкидной доски в воду. Иногда,
Когда я думаю о нем, я путаюсь. Кто-то зовет его, & тут
Я на самом деле думаю о Караваджо… о его картине. Мне хочется подойти к ней
И закрыть оба века. Они все еще полуоткрыты, и это кажется немного непристойным
Оставить их в таком виде.
Примечания:
* легендарный концертный зал в Сан-Франциско.
Центр рок- и психоделической культуры 1960-х
** последняя песня на финальном концерте перед закрытием зала (1969). Классический рок-н-ролл Чака Берри (1958). Символ истоков рок-музыки — здесь звучит как прощание и возвращение к корню перед концом эпохи.
***Джерри Гарсия (Jerry Garcia) — гитарист и лидер группы Благодарные мертвецы,
**** район Сан-Франциско, эпицентр хиппи-движения,
Оригинал:
https://allpoetry.com/Caravaggio:-Swirl-&-Vortex
https://gallerix.ru/album/Caravaggio/pic/glrx-5368
оставил своё лицо на обезглавленной, опухшей, свинцовоглазой голове Голиафа,
и свои слегка приоткрытые веки, а на лице Давида свой взгляд жалости,
смешанный с отвращением. Персиковое лицо; посмертная маска. Если присмотреться, можно увидеть,
что это одно и то же лицо, и мальчик, убивающий мужчину, убивает своё собственное детство,
Его платье расстёгнуто и обнажает голое левое плечо. В 1603 году это означало, что он был доступен,
для продажи на улице, где пали Рануччо Томассони, & Караваджо,
озадаченный тем, что человек может так легко умереть, поворачивается и убегает.
Разве не так всё было на самом деле? И этот автопортрет, Давид, держащий его за прядь
волос? Разве не могло разрушить время, если бы он предложил себя в таком виде, обагренный,
раздутый, после преступления, оплаченного заранее? Умереть прежде, чем человек умирает и продолжать рисовать?
Этот город, & тот город, и изгнание? Я долго стоял и смотрел на все это.
Человек, единственной политикой которого была ярость. К 1970 году подкрашенные сады и братские могилы.
~
Песней, закрывшей «Филмор», была «Джонни Б. Гуд», в исполнении Гарсии.
Без сожаления двери закрылись навсегда, и весь Хайт опустел, словно
ожидая прикосновения реставратора, новых бутиков, которые откроются…
сверкающая Патина заката, высокие темные окна.
Однажды я шел, взявшись за руки, с другими изгнанниками, которые хотели положить конец войне, &
Иногда, идя в этой толпе, я становился толпой, & в тот момент это ощущалось…
Как будто попадаешь в обширный вихрь истории. В конце концов,
Конечно, можно было либо остаться и быть арестованным, либо вернуться домой.
В конце концов, конечно, война закончилась без нас в пустом ряду конюшен,
заваленных конфискованной одеждой.
~
В школе у меня был друг, похожий на Караваджо или на Голиафа —
Особенно когда он просыпался на рассвете на чьем-то диване. (В начале лета,
в Калифорнии половина выпускного класса купалась голышом и напиваясь после полуночи
В недостроенном пригороде, граничащем с городом, потому что, согласно демонстрационным моделям,
бассейны достраивали до того, как продавали дома… Над нами сгущалось все больше звезд.)
Два года спустя, подумав, что услышал, как кто-то зовет его по имени, он прошел три ярда
Свернул с тропинки & наступил на мину.
~
Время рулит. Оно сморщивает высеченные на мраморе имена. И чтобы
Вернуться, нужно спуститься, словно в братскую могилу. Вдоль всего мемориала лежат небольшие
Подношения, письма, бутылка бурбона, фотографии, косяк марихуаны, спрятанный в обручальном кольце. Видите ли, нужно спуститься вниз из стилей Преисподней. И требуется время, чтобы найти имя, которое вы ищете; это должно занять время.
Вы можете прикасаться к именам, если хотите. Вы можете целовать их,
Вы можете попытаться выведать какой-то последний смысл губами.
Мальчик, стоявший рядом со мной, просто сказал: «Можешь плакать… Здесь это можно».
~
«Свистуны», — так их называли. Один врач, работавший на палубе госпитального судна,
стоявшего на якоре у берегов Сеула, рассказал мне. Тех, кто не выживет,
можно было узнать по звуку, иногда пронзительному, как свисток дилижанса, который образовывал ветер,
Проходящий сквозь них. Сначала я ему не поверил & тогда он
Начал вдаваться в детали… По вечерам, после больших потерь & сильного ветра,
Он мог уставиться в никуда и представлять ферму в Небраске, пшеницу,
согнутую ветром под небольшим холмом& никого вокруг на многие мили. Все, чего он хотел,
сказал он мне, после двенадцати, шестнадцати
Часов работы в таких тяжелых условиях, — это внезапное ощущение простора, ветра & и никого вокруг.
Мой друг, Замора, обычно залпом выпивал теплую водку из бутылки, а затем выполнял идеальное
Полуторное сальто с подкидной доски в воду. Иногда,
Когда я думаю о нем, я путаюсь. Кто-то зовет его, & тут
Я на самом деле думаю о Караваджо… о его картине. Мне хочется подойти к ней
И закрыть оба века. Они все еще полуоткрыты, и это кажется немного непристойным
Оставить их в таком виде.
Примечания:
* легендарный концертный зал в Сан-Франциско.
Центр рок- и психоделической культуры 1960-х
** последняя песня на финальном концерте перед закрытием зала (1969). Классический рок-н-ролл Чака Берри (1958). Символ истоков рок-музыки — здесь звучит как прощание и возвращение к корню перед концом эпохи.
***Джерри Гарсия (Jerry Garcia) — гитарист и лидер группы Благодарные мертвецы,
**** район Сан-Франциско, эпицентр хиппи-движения,
Оригинал:
https://allpoetry.com/Caravaggio:-Swirl-&-Vortex
https://gallerix.ru/album/Caravaggio/pic/glrx-5368
