Джон Донн Святые сонеты

[alsit25]

I Меня Ты создал, и шедевр сгниет? Направь сейчас, ведь смерть спешит ко мне, Я к ней бегу, она – быстрей, зане Поблекшие глаза не ждут щедрот, Страх позади, смерть, обличив в вине, Плоть тянет в ад, мне гнить на самом дне, Ужасна смерть, никто же не спасет. Но выше Ты, я обращаю взгляд Тебе вослед, и снова воскрешен; Не продержусь, хоть не гляжу назад. Наш ловкий враг – как искушает он! Его искусства победи искус, Как к адаманту, сердцем притянусь. Примечание: Адамантом называли любое твердое вещество, например - алмаз, он же служил материалом для оружия богов. И адамант, и алмаз происходят от греческого слова αδαμαστος, что означает «непреклонен». Вергилий описывает Тартар, как виселицу, защищенную колоннами из адаманта. В средние века адамантовая твердость и магнитные свойства смешались. Однако, существовала точка зрения, что адамант может блокировать воздействие магнита. Кроме того, адамант имеет еще одно значение — любовник, возлюбленный. II Как должно, я права Тебе вручил, Мои, Господь. Тобою сотворен И для Тебя, я кровью был спасен Твоей, не Твой уже, когда я гнил. Я сын Твой, для того, чтоб средь светил, Слугою быть, но оплати мой стон, Я агнец Твой - пока не предан он Мной - Духа Храм, а я уже без сил. Зачем врагу такая власть дана? Не похищая, твой шедевр украл, Хоть Ты ради меня, борясь, восстал Впаду в отчаянье, раз истина видна - Что любишь всех, но не меня сполна, А ненавидя, не отпустит Сатана. III Когда бы слезы, с ними каждый вздох Вернуть в глаза и в грудь - все истощил В святой досаде - чтоб хватило сил Оплакать то, что я оплакивать не смог В моем язычестве, и слез каких поток Лишили зрения? И что не искупил Страданием, грехом? Я каяться решил, Ведь я страдал, страдать я буду впрок. Опухший пьяница, полночный вор Чесоточный блудник, или гордец Услады помнят эти до сих пор Для зла грядущего. Мне ж под конец Нет облегчения, вместо утех, Во мне причина, следствие и грех. IV Герольдом Смерти, кто моя болесть, Ты призвана, о, черная моя душа, Как пилигрим, кто после мятежа Спеша, не смеет показаться здесь.  Или как вор, о казни ожидая весть, Желает избежать тюрьмы, греша, Но вот на плаху тащат, он, дрожа, Желает, чтобы было все как есть. Ты, каясь, к благодати не готов. Да и в начале кто ее вручил? Закрасил бы стыдом, как от грехов, И трауром себя бы очернил. В крови Христа омой себя, она Отбеливает души добела, красна. V Я суть мирок, лукаво сотворен От духа ангельского и Начал. Но ночи черный грех предназначал Мирам две части, обе сгубит он. Ты, в Небесах тех, высших, испокон, О новых странах или сферах говоря, Излей в глаза мне новые моря, Чтоб мир мой утопить мне без препон. Или отмой его, раз не пошел ко дну: О, должно сжечь его! в костре спаси Из похоти, и зависти, одну Умножив скверну. Пламя погаси, Меня сожги, Господь, своим огнем  В твоем дому, пусть исцелюсь я в нем. VI Последний шаг вещают небеса, Последнее, что видит пилигрим В покое, но спеша, еще за ним Последний дюйм, последних полчаса. Обжора смерть, немедля разнеся Душу и плоть, не даст заснуть двоим, Но части, что не спит, тот будет зрим, Кто каждый стык страшит, к нему неся               Душу свою на суд, хотя сперва, Земное отойдет к земле назад, Как и грехи мои, имея все права Ко мне вернуться и толкая в ад. Вмени в вину, очисть меня, Господь, Чтоб я покинул мир, и зло, и плоть. VII С мнимых земли углов уже всем нам Трубите ангелы, восстань, восстань, Сонм душ во тьму бездушную не кань, Вернись к своим разбросным телам, Кого сгубил потоп, огонь, бедлам. Голод, года, мор и тиранов длань, Отчаянье, закон, случайность, брань, Вам Господа узреть, всем по делам. Нет, пусть же спят они, лишь мне страдать, Ибо грехи потяжелей несу, И поздно о прощенье умолять, Когда мы там - здесь научи, внизу, Как мне раскаяться, лишаясь сил, Чтоб кровью мне прощение скрепил. VIII Коль души праведные восхвалять, Как ангелов, то пусть узрит душа Отца Добавив и меня к блаженству агнца, Как храбро входа в ад стремлюсь бежать: Но если разум наш тем душам описать По случаю, по знакам, для лица Столь явных, пусть не сразу до конца, Как разум мой им можно испытать? Они то зрят, как идолам служа, Слезу пускают именем Христа, Кудесников в священные места Зовя, как фарисеи. Обратись, душа Печальная, к тому, кто знает суть Твоих скорбей, раз их вложил мне в грудь. IX Коль минералы ядовитые и плод От древа, смерть неся бессмертным нам, Распутные козлы и аспидов бедлам, Не прокляты, то почему я тот, Кто обречен за мысль, что гнетет, Грехи творя во мне, отвратен небесам? А милость Господу легка, он славен сам И в гневе, то зачем грозит с высот? Ибо кто я, кто смеет открыть рот, И споря с ним? Потоки моих слез И кровь твою потоп Летейский б снес Грехи мои топить под грузом вод. Но ты их помнишь, требуешь, как долг, А был бы добр, когда б забыть их смог. X Пусть бают, что ты, смерть, сильна – то ложь, И что страшна – ложь; не гордись собой, Не все еще, кто под твоей пятой, Мертвы, на мертвого и я ведь не похож. А ото сна, что твой же образ тож, Услад поболе, впредь им здесь постой, И скоро лучшие мужи уйдут с тобой, Покой костям их, души их не трожь. Раба Судьбы, несчастных, Суеты, Ты обитаешь в ядах, и недуг - твой трон, И мак, и заклинания, ввергая в сон, Разят сильней тебя; зачем нам ты? Сон краток, вечно мы не спим, и что ж? Не будет смерти, смерть, сама умрешь.

XI

В лицо мне плюйте и пронзайте бок,
Евреи, бейте, смейтесь надо мной,
Я ведь грешил, а умер он, живой,
Тот, кто порочного свершить не мог.
Но смерть моя не искупит подлог
Грехов еврейских, с подлой их виной:
Они бесславного распяли, я, другой,
Его убил и славен, словно бог.
Царь все простит, кровавый под венцом.
О, дай любви его нас восхищать.
Иаков в шкуре встал перед отцом,
Шел он искоренять, и выгоды искать:
Бог плоть отвратную надел и в ней
Слабел, чтобы сподобиться скорбей.


XII

Почто все эти твари служат нам?
Почто несут стихии эти, бытия,
Мне жизнь и пищу, чище, чем сам я,
И проще, и от тленья дале, чем я сам?
Почто ты под ярмом, конь, не упрям?
Почто ты, буйвол, не бежишь битья 
   Ты от удара мрешь, губу жуя,
O, род жующий, покорясь врагам,
Слабей чем я, увы, кто хуже вас,
Вы не грешили, как случилось мне.
Вот чудо из чудес, ибо для нас вполне
Творит природа, и смягчая свой запас.
Создатель, не природой ввергнут в грех,
За тварей, за его врагов, погиб -  за всех.



XIII

Днесь если ночь последняя миров?
Мне в сердце отложи, в обители души
Образ Христа, душа, и мне скажи,
Такой покой вспугнуть тебя готов?
Слезы в глазах свет застят, а с висков,
На брови кровь его течет в тиши.
В аду осудят ли язык, как не греши,
Прощения просящий для врагов.
Нет, нет, я идолам кадя, горю,
И говорю любовницам земным,
Нет красоты из жалости, твержу я им,
То знак окоченения, и вам я говорю,
Дурная форма духом гнусным не живет,
Форма прекрасная лишь жалкий ум проймет.


XIV

Разбей мне сердце, триединый бог,
Пока стучит и дышит во плоти,
Чтоб я, восстав, стоял, но обрати,
Согни, сожги, чтоб стать я новым смог.
Как город взятый, не искал предлог
Не принимать тебя, но до конца пути
Уговори наместника во мне, и защити, 
И докажи, что слаб я, будь же строг.                                     
Я ведь люблю тебя и буду сам любим,
Но я с твоим врагом навеки обручен:
Нас разведи, и разведя нас с ним
Возьми меня, чтоб был тобой пленен,
Не увлечешь, мне чистоты не знать,
Пока не изнасилуешь меня опять.


XV

Возлюбишь Бога, как тебя он во плоти?
Тогда и медитацию перевари, душа
Как Духа Бог, ведь ангелы, ему служа,
Храм Божий возвели в твоей груди.
Отец, зачавший Сына, чтоб сойти,
И вечно зачинать его для дележа
Субботы и Величия, еще верша
Усыновление тебя в пути.
И как ограбленный, который вдруг найдет,
Что продано добро, его обрящет он:
Так славы Сын сошел и был сражен,
Украден сатаной ради иных свобод.
Свой образ Бог вложил в нас, нам под стать,
Но нашу стать Ему б теперь принять,

XVI

Отец, от прибыли его двойной
На царствие Сын уделил и мне,
В неразделимой Троице, зане
Ее храня, мне вызвать смерть на бой.
     Тот Агнец, смерть чья поднялась над мглой,
От сотворения миров казнен вполне,
Но завещание оставил он вдвойне
Двух царств, что нажил Сын со мной.
Твои законы оспоримы, ходит слух,
Хотя им не послушны испокон; 
Но воскресит нам благодать и дух
Все, что убили буква и закон.
Ограниченье их, твоих заветов свет -
Любовь; последний устоит завет!


XVII

Когда любимая, отдав последний долг
Природе, и себе, и раз уж умер бог,
Я о небесном думаю чуть свет, 
Коль душу ты ее похить смог.
Мой разум возбуждению подверг
Ты, Бог, чтобы искал тебя в ответ;
Но я нашел тебя, и жажды боле нет,
Святая жажда нам являет рек исток.
Но вот зачем ищу любви тщету?
Мою обхаживая душу, жертву ей:                       
Ужель боишься, что я предпочту
Любить святых и ангелов сильней?
Ревнивец нежный, Мир мой мал, то суть!
Но Плоть, да Дьявол не ко мне укажут путь.


XVIII

Яви мне, дорогой Христос, твою Жену.
Что? То не она идет, на берегу другом
Вся размалевана? Ограблена врагом,
В Германии скорбит, и здесь неся вину?
Спит тысячу, но год прильнув к окну?
Нова теперь, теперь истерта злом?
Была и будет на холме ль одном,
Семи, не там узрю ее одну?
Она ли с нами, или рыцарям под стать,
Ища совокупиться с кем потом.
Позволь жене супруга нам предать,
Ну, а моей душе лететь за Голубком,
Кто истина почти, прельщая во плоти,
Приятная тебе, отдавшись всем почти.


XIX

Ох, раздражив, две крайности в одно
Сошлись: непостоянство понесло
Обычай постоянный, раз зело
Меняю клятвы я и рвенье, но
Как и в раскаянье, смеюсь давно,
Как и в любви, теряя ремесло,
Как в хвори, где мне хлад и жар свело,
Как в немоте, и как в мольбе - равно.
Вчера не смел на небеса глядеть со зла,
А днесь молюсь, и Богу льщу в речах,
От страха пред жезлом его зачах,
И праведность моя уйдет, как и пришла,
Как лихорадка странная, и все ж
Дни лучшие, когда от страха дрожь.