Х . Д . Ореада

Кружись, море –
кружи свои остроконечные сосны,
расплещи свои огромные сосны
на наших камнях,
набрось на нас свою зелень,
покрой нас своими водоемами хвои

Оригинал:

https://www.poetryfoundation.org/poems/48186/oread

Томас Стоппард Розенкранц и Гильденстерн мертвы (продолжение)

Действие второе

(Гамлет, Розенкранц и Гильденстерн разговаривают, продолжение предыдущей сцены. Их разговор сначала непонятен. Первая непонятная реплика принадлежит Гамлету в конце короткого монолога его — (см. Шекспир, акт II, сцена II.)

ГАМЛЕТ: Черт возьми! В этом есть что-то сверхъестественное. Если б философия могла это разрешить…

(Фанфары из оркестра актеров.)

ГИЛ: Вот и актёры.
ГАМЛЕТ: Господа, добро пожаловать в Эльсинор. Давайте руки. (Берёт их за руки.) Приветствие требует манер и церемонии. Позвольте мне соблюсти это в наших облачениях, чтобы моя открытость к актёрам (которую, скажу, следует выказывать честно) не выглядела большим развлечением по сравнению с вами. Вы желанные гости. (Собирается уйти.) Но мой дядя-отец и тётя-мать заблуждаются.
ГИЛ: В чём, мой дорогой господин?
ГАМЛЕТ: Я безумствую только на ветер северо-северо-западный; когда ветер южный — я отличу сокола от цапли.

(Входит Полоний, Гильденстерн отворачивается.)

ПОЛОНИЙ: Рад вас видеть, господа.
ГАМЛЕТ: (Розенкранцу) Слушайте, Гильденстерн (неуверенно Гильденстерну) и вы тоже; у каждого в ухе слушатель. Тот большой младенец, которого вы видите, ещё не вылез из пелёнок… (Ведет Розенкранца вглубь сцены, беседуя.)
ПОЛОНИЙ: Милорд! У меня есть новости для вас.
ГАМЛЕТ: (отпуская Розенкранца и кривляя Полония) Милорд, у меня есть новости для вас… Когда Росций был актёром в Риме…

(Розенкранц выходит на авансцену чтобы присоединиться к Гильденстерну.) 

ПОЛОНИЙ :(следуя за ГАМЛЕТОМ) Актёры прибыли, мой господин.
ГАМЛЕТ: Жужжание, жужжание.

(Гамлет и Полоний уходят. Розенкранц и Гильденстерн размышляют. Каждый не решается заговорить первым.)

ГИЛ: Хм?
РОЗ: Да?
ГИЛ: Что?
РОЗ: Я думал, ты…
ГИЛ: Нет.
РОЗ: Ах.
(Пауза.)
ГИЛ: Думаю, можно сказать, что мы чуть продвинулись.
РОЗ: Думаешь?
ГИЛ: Думаю, можно так сказать.
РОЗ: Я думаю, что он заставил нас выглядеть нелепо.
ГИЛ: Мы не раскрыли карты, конечно.
РОЗ :(с насмешкой) «Вопрос и ответ. Старые способы лучшие!» Он всех нас обставил.
ГИЛ: Он поймал нас врасплох один-два раза, может быть, но я думал, что мы кое-что получили взамен.
РОЗ: (возмущённо) Он нас убил.
ГИЛ: У него могло быть преимущество.
РОЗ: (оживлённо) Двадцать семь – три, и ты думаешь, у него могло быть преимущество?! Он нас убил.
ГИЛ: А как насчёт наших уверток?
РОЗ: О, наши увертки были прекрасны. «Вас вызвали?» — «Милорд, нас вызвали…» Я не знал, куда себя деть.
ГИЛ: У него было шесть риторических…
РОЗ: Это был вопрос и ответ, верно. Двадцать семь вопросов он задал за десять минут и ответил на три. Я ждал, когда ты начнёшь копать. «Когда он начнёт копать?» — спрашивал я себя.
ГИЛ: … и два повторения.
РОЗ: Почти ни одного главного вопроса от нас.
ГИЛ: Мы разглядели его симптомы, не так ли?
РОЗ: Половина того, что он сказал, означала что-то другое, а другая половина – ничего вообще.
ГИЛ: Подавленная амбиция – чувство обиды, вот мой диагноз.
РОЗ: Шесть риторических и два повторения, оставляя девятнадцать, из которых мы ответили на пятнадцать. А что мы получили взамен? Он в депрессии! … Дания – тюрьма, и он предпочёл бы жить в скорлупе; какая-то игра теней о природе амбиций, которая так и не привела к делу, и, наконец, один прямой вопрос, который мог бы куда-то привести, и привёл, на самом деле, к его поучительному заявлению о том, что он отличает сокола от цапли.
(Пауза.)
ГИЛ: Когда ветер южный.
РОЗ: И когда погода ясная.
ГИЛ: А когда нет – он не может.
РОЗ: Он во власти стихий. (Облизывает палец и поднимает его, обращаясь к залу.) Это южный ветер?
(Они смотрят в зал.)
ГИЛ: Не похоже на южный. Почему ты так подумал?
РОЗ: Я не сказал, что думаю. Может быть, северный, кто знает.
ГИЛ: Я бы так не подумал.
РОЗ: Ну, если уж ты собираешься быть догматичным…
ГИЛ: Подожди, мы пришли примерно с юга, по приблизительной карте.
РОЗ: Понимаю. А с какой стороны мы вошли?  (Гильденстерн осматривается неуверенно.)  Примерно.
ГИЛ: (прочищая горло) Утром солнце взойдет на востоке. Думаю, можем так считать.
РОЗ: Что именно утро?
ГИЛ: Если солнце – вон там (справа, если смотреть на зрителей), то перед нами будет север. С другой стороны, если это не утро, и солнце там (слева)… то всё равно север. (Собираясь.) Иными словами, если мы пришли оттуда (из зала) и это утро, солнце будет там (слева), и если оно на самом деле там (справа) и всё ещё утро, мы должны были прийти оттуда (сзади), и если это юг (слева), а солнце на самом деле там (впереди), то это после полудня. Но если все это не верно…
РОЗ: Почему бы вам просто не взглянуть?
ГИЛ: Прагматизм?! – Это всё, что ты можешь предложить? У тебя нет ни малейшего представления, где мы находимся! Ответ не написан на компасе – могу тебе это сказать. (Пауза.) К тому же здесь на севере никогда не разберёшь – снаружи, наверно, темно.
РОЗ: Я лишь предположил, что положение солнца, если оно есть, даст тебе приблизительное представление о времени; либо часы, если идут, покажут приблизительное положение солнца. Я забыл, что именно ты пытаешься установить.
ГИЛ: Я пытаюсь установить направление ветра.
РОЗ: Ветра нет. Есть сквозняк.
ГИЛ: В таком случае есть его источник. Проследим, где он, и можно будет получить приблизительное представление о том, откуда мы пришли, а это может дать ориентир на юг.
РОЗ: Сквозит через пол. (Осматривает пол.) Это не юг, верно?
ГИЛ: Это не направление. Облизни палец на ноге и пошевели им.
(Розенкранц  оценивает расстояние до пальца)
РОЗ: Нет, думаю, лучше тебе его лизнуть. (Пауза.)
ГИЛ: Я готов отвлечься от этой темы,
РОЗ: Или я мог бы лизнуть твой, конечно.
ГИЛ: Нет, спасибо.
РОЗ: Я даже могу помахать им для тебя.
ГИЛ: (запихивая слова в  глотку Розенкранцу) Что, Бога ради, с тобой?
РОЗ: Просто стараюсь быть дружелюбным.
ГИЛ (отступая): Кто‑нибудь может войти. На это мы, в конце концов, и рассчитываем. В конечном счёте.
(Длинная пауза.)
РОЗ: Может, они все передавили друг друга насмерть в попытке прорваться. Крикни им. Что‑нибудь провокационное. Заинтригуй их.
ГИЛ: Колёса приведены в движение, и у них свой темп, которому мы… обречены следовать. Каждый шаг продиктован предыдущим – в этом смысл порядка. Если мы начнём действовать произвольно, всё превратится в неразбериху: по крайней мере, будем надеяться. Потому что если бы мы обнаружили – просто случайно обнаружили – или даже заподозрили, что наша спонтанность является частью их порядка, мы бы поняли, что погибаем.(Он садится.) Китаец эпохи Тан – а по этому определению, философ – увидел во сне, что он бабочка, и с той минуты он никогда не был уверен, что он не бабочка, которой снится, что она – китайский философ. Завидуй ему, его двойной уверенности.
(Долгая пауза.  Розенкранц вскакивает и во всю силу орёт в сторону зрителей.)
РОЗ: Пожар!
(Гильденстерн вскакивает.)
ГИЛ: Где?
РОЗ: Всё в порядке – я демонстрирую злоупотребление свободой слова. Чтобы доказать, что она существует.
(Он разглядывает публику перед собой – что уже направление – с презрением; и потом глядит по сторонам; затем снова в зал.) Ни движения. Они должны сгореть заживо в своей обуви.

( Read more... )