Джеффри Хилл Музыка отпевания
Jan. 31st, 2026 05:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alsit25Уильям де ла Пол, герцог Саффолкский – обезглавлен в 1450 году
Джон Типтофт, граф Вустерский – обезглавлен в 1470 году
Энтони Вудвилл, граф Риверс – обезглавлен в 1483 году
1
Процессии в пещере образцовой,
Благословение теней. Помфрет. Лондон.
Голос с ароматом манерной скромности,
Со сдержанным презрением к миру,
«In honorem Trinitatis». Удар. Голова
Свергнута в мясистый желоб крови.
Так и идет, чтобы принять каждый
Пятидесятнический удар топора,
На соломе смертельная субстанция.
Псалтири воют в эмпирее. Огонь
Пылает в яме, являя на камне
Существа в буйном виде, пустая
Церемония обладания, неуёмное
Проживание, ни в чьём жилище.
2
Для кого мы сбираем дань своей боли –
Ритуальному царю? Мы размышляем
О печальной тайне; мы умираем
Чтоб угодить тучным Каритас, стертым
Каменным челюстям. (Предполагая мир
С безмолвной музыкой; представь будущее,
Вспыхнувшее, как сталь на фоне солнца,
Высшая награда.) Вспомним холод
Таутона в Вербное воскресенье,
Уэйкфилд, Тьюксбери: брезгливые трубы
Визжат в суматохе; растоптанные акры
Иссохшие, промокшие от снега,
Забитые мертвецами в странных позах.
Ветер, мрак над человеческой грязью.
3
Они прорицали Судный день, богом клянясь,
Их изогнутый металл обрамлял хребты,
С этим почти ничто не сравнишь. Раз
В пятьсот лет комета,
Всепоглощающей тишиной являет
Такое: бледные, безликие фигуры,
А Англия, скорчившись, как зверь, под этим всем.
«О, это старые северные дела…» Поле
После битвы издает собственный звук,
Который не услышишь на земле, но это земля.
Слепо выползает улитка, уязвим
Крот вылезая, слепо мы ложимся, слепо
Среди бойни самые нежные души
Совокупляются в крови, выдыхая: «Иисус».
4
Пусть разум будет драгоценнее души;
Не выдержав. Душа, когда в цене,
Покоя молит со слезами и в поту, возможно,
Неразрушима. Могу я в это верить.
Хотя презрю инстинкт лишь только веры,
Согласия рациональность, если бы посмел
Осмелиться – историю минувшую не зря
Или законы пустоты. И ты язычник Аверроэс,
Мог оказаться прав, когда б не Интеллект
И сам законом был, и полной благодатью,
То наша жизнь могла быть мифом плена,
В который мы вошли: та пустошь
Где вечно сыпет снег, дворец, горящий,
Как факелом, непреходящей тишиной.
5
Когда ликуя в нашем искуплении
Мы с факелами в яром Рождестве идём
Через пиршества елея и резни,
Что это, как не зимний сон души?
Под совершенной справедливостью так много
Покоится как будто искупили трубы
Закон, а нард и есть суть раскаянья.
Сгущается на небе тьма. Когда поём
«Ora, ora pro nobis» – не
Нисходят к состраданию серафимы, мы
Все те, кого винили справедливо
Распятые на говорящих прялках,
Потворствуя нам болью показной
И нежностью пропащих к своему же телу.
6
Сынок, когда б мог повелевать ты чудесами
Без жалости, без устали глядя в глаза
Дракону сна, то я бы счастлив был –
И привечаем с честью в твоём царстве.
На девственных полях я видел род людской
Как называл его Отец; всех сказочных зверей,
В молчании встающих на благословенье.
Туда доходят подлинные крики мира
И буйность бурь, слух о пустынях,
Скопленная мистерия. И там конец.
Кто чахнет по тому, кем был; другие,
Слепые ко всему, все ж зрят одно виденье,
Нужду быть примирёнными. Я верю
В свою оставленность, все, чем владею.
7
«Доблесть, тщета, взаимное признание,
Казалось, я на них смотрел, они же на меня.
Горгоны истинный и смертный взгляд:
Отвергнутая совесть, сама себя отвергнув».
Ястреб и тень ястреба. «А в полдень,
Когда столкнулись армии, одна другую отражая,
Сверкали обе. Так вспыхнув и исчезнув,
Что пережило их, то почва голая
Взаимной боли. Я не издал ни звука, но
Застыл однажды, словно дальний крик
Провозгласил меня. И то было ничто…»
Лёд рыжеватый красил камыши;
И перья полетели, по доспехам мёртвых
Стервятники ходили с важным видом.
8
Не так, как есть, а как казаться должнo,
По договору духи состраданья;
Желаем жить, но как они велели,
В беседе вечной, но в разлуке.
Так нужно; мы свидетели тому,
Но вопреки себе, тому, что превосходит нас,
Гармонии миры далекие – навеки
Застыли безответно. Если это без
Последствий, когда, кичась, страдаем,
Или же нет, все отзвуки неразличимы
В подобной вечности. Тогда скажи, любовь,
Как нас утешить – или же любого
Кого влачат из этого мирского,
А он кричит в конце «Я не закончил».
Оригинал:
Funeral Music by Geoffrey Hill - Famous poems, famous poets. - All Poetry
Джон Типтофт, граф Вустерский – обезглавлен в 1470 году
Энтони Вудвилл, граф Риверс – обезглавлен в 1483 году
1
Процессии в пещере образцовой,
Благословение теней. Помфрет. Лондон.
Голос с ароматом манерной скромности,
Со сдержанным презрением к миру,
«In honorem Trinitatis». Удар. Голова
Свергнута в мясистый желоб крови.
Так и идет, чтобы принять каждый
Пятидесятнический удар топора,
На соломе смертельная субстанция.
Псалтири воют в эмпирее. Огонь
Пылает в яме, являя на камне
Существа в буйном виде, пустая
Церемония обладания, неуёмное
Проживание, ни в чьём жилище.
2
Для кого мы сбираем дань своей боли –
Ритуальному царю? Мы размышляем
О печальной тайне; мы умираем
Чтоб угодить тучным Каритас, стертым
Каменным челюстям. (Предполагая мир
С безмолвной музыкой; представь будущее,
Вспыхнувшее, как сталь на фоне солнца,
Высшая награда.) Вспомним холод
Таутона в Вербное воскресенье,
Уэйкфилд, Тьюксбери: брезгливые трубы
Визжат в суматохе; растоптанные акры
Иссохшие, промокшие от снега,
Забитые мертвецами в странных позах.
Ветер, мрак над человеческой грязью.
3
Они прорицали Судный день, богом клянясь,
Их изогнутый металл обрамлял хребты,
С этим почти ничто не сравнишь. Раз
В пятьсот лет комета,
Всепоглощающей тишиной являет
Такое: бледные, безликие фигуры,
А Англия, скорчившись, как зверь, под этим всем.
«О, это старые северные дела…» Поле
После битвы издает собственный звук,
Который не услышишь на земле, но это земля.
Слепо выползает улитка, уязвим
Крот вылезая, слепо мы ложимся, слепо
Среди бойни самые нежные души
Совокупляются в крови, выдыхая: «Иисус».
4
Пусть разум будет драгоценнее души;
Не выдержав. Душа, когда в цене,
Покоя молит со слезами и в поту, возможно,
Неразрушима. Могу я в это верить.
Хотя презрю инстинкт лишь только веры,
Согласия рациональность, если бы посмел
Осмелиться – историю минувшую не зря
Или законы пустоты. И ты язычник Аверроэс,
Мог оказаться прав, когда б не Интеллект
И сам законом был, и полной благодатью,
То наша жизнь могла быть мифом плена,
В который мы вошли: та пустошь
Где вечно сыпет снег, дворец, горящий,
Как факелом, непреходящей тишиной.
5
Когда ликуя в нашем искуплении
Мы с факелами в яром Рождестве идём
Через пиршества елея и резни,
Что это, как не зимний сон души?
Под совершенной справедливостью так много
Покоится как будто искупили трубы
Закон, а нард и есть суть раскаянья.
Сгущается на небе тьма. Когда поём
«Ora, ora pro nobis» – не
Нисходят к состраданию серафимы, мы
Все те, кого винили справедливо
Распятые на говорящих прялках,
Потворствуя нам болью показной
И нежностью пропащих к своему же телу.
6
Сынок, когда б мог повелевать ты чудесами
Без жалости, без устали глядя в глаза
Дракону сна, то я бы счастлив был –
И привечаем с честью в твоём царстве.
На девственных полях я видел род людской
Как называл его Отец; всех сказочных зверей,
В молчании встающих на благословенье.
Туда доходят подлинные крики мира
И буйность бурь, слух о пустынях,
Скопленная мистерия. И там конец.
Кто чахнет по тому, кем был; другие,
Слепые ко всему, все ж зрят одно виденье,
Нужду быть примирёнными. Я верю
В свою оставленность, все, чем владею.
7
«Доблесть, тщета, взаимное признание,
Казалось, я на них смотрел, они же на меня.
Горгоны истинный и смертный взгляд:
Отвергнутая совесть, сама себя отвергнув».
Ястреб и тень ястреба. «А в полдень,
Когда столкнулись армии, одна другую отражая,
Сверкали обе. Так вспыхнув и исчезнув,
Что пережило их, то почва голая
Взаимной боли. Я не издал ни звука, но
Застыл однажды, словно дальний крик
Провозгласил меня. И то было ничто…»
Лёд рыжеватый красил камыши;
И перья полетели, по доспехам мёртвых
Стервятники ходили с важным видом.
8
Не так, как есть, а как казаться должнo,
По договору духи состраданья;
Желаем жить, но как они велели,
В беседе вечной, но в разлуке.
Так нужно; мы свидетели тому,
Но вопреки себе, тому, что превосходит нас,
Гармонии миры далекие – навеки
Застыли безответно. Если это без
Последствий, когда, кичась, страдаем,
Или же нет, все отзвуки неразличимы
В подобной вечности. Тогда скажи, любовь,
Как нас утешить – или же любого
Кого влачат из этого мирского,
А он кричит в конце «Я не закончил».
Оригинал:
Funeral Music by Geoffrey Hill - Famous poems, famous poets. - All Poetry
