alsit25

Действие третье

Открывается в кромешной тьме. Тихие звуки моря. После нескольких секунд пустоты – голос из темноты.

ГИЛ: Ты здесь?
РОЗ: Где?
ГИЛ: (горько) Отличное начало…
(Пауза.)
РОЗ: Это ты?
ГИЛ: Да.
РОЗ: Как ты знаешь?
ГИЛ: (взрываясь) О боже милостивый!
РОЗ: Значит, мы ещё не закончили?
ГИЛ: Что ж, мы ведь здесь, не так ли?
РОЗ: Мы? А я ничего не вижу.
ГИЛ: Ты всё ещё можешь думать, правда?
РОЗ: Думаю, что да.
ГИЛ: Ты всё ещё можешь говорить.
РОЗ: Что мне сказать?
ГИЛ: Не утруждайся. Ты можешь чувствовать, не так ли?
РОЗ: Ах! Во мне ещё есть жизнь!
ГИЛ: Что ты чувствуешь?
РОЗ: Ногу. Да, похоже, что это моя нога.
ГИЛ: Как она ощущается?
РОЗ: Мёртвой.
ГИЛ: Мёртвой?
РОЗ (в панике): Я ничего не чувствую!
ГИЛ: Ущипни её!
(Он тут же взвизгивает.)
РОЗ: Прости.
ГИЛ: Ну, с этим разобрались.

(Более длинная пауза: звук чуть усиливается и обозначает себя – море. Звуки деревянной обшивки корабля, ветер в снастях, затем крики матросов, отдающих смутные, но неизбежно морские команды со всех сторон, тут и там. Короткий список:

«К левому борту!»
«Отдать штаги!»
«Зарифить, братцы!»
«Ты ли это, коксин?»
«Эй-ло!»
«Это ты?»
«К правому борту!»
«Тихо, как идёт!»
«Держи ровно по ветру!»
«Тяни, парни!»
(Обрывки морской песни, может быть.)
«Поднять кливер!»
«Поднять марсель, братцы!»)
(Когда мысль доведена определённо и даже чрезмерно.)

РОЗ: Мы на корабле.
(Пауза.) Темно, а?
ГИЛ: Для ночи – нет.
РОЗ: Да, для ночи – нет.
ГИЛ: Темно для дня.
(Пауза.)
РОЗ: О да, для дня темно.
ГИЛ: Должно быть, мы ушли на север, явно же.
РОЗ: Вне курса?
ГИЛ: В страну полуночного солнца, именно.
РОЗ: Конечно.

(Какие-то звуки снаружи в глубине сцены зажигается светильник – скорее всего Гамлетом. Сцена светлеет несоразмерно, но достаточно, чтобы увидеть: Розенкранц и Гильденстерн, сидят на авансцене. Смутные очертания снастей и прочего позади них.)

РОЗ: Мне кажется, светлеет.
ГИЛ: Не для ночи.
РОЗ: Так далеко на севере.
ГИЛ: Если только мы не сбились с курса.
РОЗ : (небольшая пауза) Конечно.

(Освещение улучшается – Светильник? Луна? Просто свет. Открывающий на палубе, среди прочего, три больших бочонка человеческого размера, стоящих вверх дном, с крышками. Выставлены в линию, но с интервалами. Позади и выше – пёстрый полосатый зонт на шесте, воткнутом в палубу, наклонён так, что мы не видим, что за ним; огромный, футов шесть в диаметре. На заднем плане ещё сумрачно. Розенкранц и Гильденстерн всё ещё сидят лицом к залу.)

РОЗ: Да, светлее, чем было. Скоро будет ночь. Так далеко на севере. (Уныло.) Полагаю, нам придётся лечь спать. (Он зевает и потягивается.)
ГИЛ: Устал?
РОЗ: Нет… Я не думаю, что мне бы это пришлось по вкусу. Спать всю ночь, и днем ничего не видно… Эти эскимосы, должно быть, живут тихой жизнью.
ГИЛ: Где?
РОЗ: Что?
ГИЛ: Я думал, ты… (Обрывает себя.) Я утратил всякую способность к недоверию. Не уверен, что смог бы даже подняться до небольшого лёгкого скептицизма.
(Пауза.)
РОЗ: Ну что, разомнем ноги?
ГИЛ: Не хочется мне разминать ноги.
РОЗ: Я разомну их за тебя, если хочешь.
ГИЛ: Нет.
РОЗ: Мы могли бы размять ноги друг другу. Тогда не пришлось бы никуда ходить.
ГИЛ: (пауза) Нет, ещё кто-нибудь войдёт.
РОЗ: Куда именно войдёт?
ГИЛ: Сюда
РОЗ: Сюда откуда?
ГИЛ: На палубу.

(Розенкранц разглядывает палубу. Хлопает по ней ладонью.)

РОЗ: Отличная обшивка, кстати.
ГИЛ: Да, я и сам люблю корабли. Нравится то, что они… не выходят за границы. Не нужно думать, куда идти, или идти ли вообще – вопрос не возникает, потому что ты на корабле, не так ли? Корабли безопасные при игре в пятнашки… Актёры стоят на местах, пока музыка не заиграет … Думаю, я проведу большую часть жизни на кораблях.
РОЗ: Очень полезно для здоровья.

(Розенкранц вдыхает вдохновенно – и с разочарованием выдыхает. Гильденстерн встаёт и смотрит поверх зала.)

ГИЛ: На корабле чувствуешь себя свободным. Ненадолго. Относительно.
РОЗ: И как это?
ГИЛ: Качает.

(Розенкранц подходит к нему. Оба смотрят поверх зрителей.)

РОЗ: Кажется, меня сейчас стошнит.

(Гильденстерн облизывает палец и поднимает его, проверяя ветер.)

ГИЛ: С другой стороны, я думаю.

(Розенкранц уходит вглубь сцены – это следует подавать, как переход на «верхнюю палубу» по небольшой лестнице. Зонт – там же. Розенкранц задерживается у зонта и заглядывает за него. Тем временем Гильденстерн возобновляет монолог, глядя в зал.)

ГИЛ: Свободны двигаться, говорить, импровизировать, и всё же… нас не отпустили. Наше манкирование службой очерчено одной неподвижной звездой, и наш дрейф – лишь малый возможный уклон от неё. Мы можем ухватить миг, повертеть им, пока мига хватит; сделать рывок туда, исследовать здесь – но нас каждый раз разворачивает обратно к одному неизменному факту: мы, Розенкранц и Гильденстерн, везём Гамлета в Англию.

(К этому моменту Розенкранц возвращается крадучись, с видом будто он знает величайший секрет; стиснув зубы, он наклоняется к Гильденстерну и шепчет ему на ухо.)

РОЗ: Слушай – он тут!
ГИЛ (не удивляясь): Что делает?
РОЗ: Спит.
ГИЛ: Ему-то это можно.
РОЗ: Что – можно?
ГИЛ: Спать.
РОЗ: Ему-то это можно.
ГИЛ: Теперь он нас поймал.
ГИЛ : Для него все кончено.
РОЗ: Он нас поймал.
ГИЛ: А у нас ничего нет. (Крик.) Всё, что я прошу – наша общая доля!
РОЗ: Для тех, кто в опасности в море…
ГИЛ: Даждь нам шанс днесь.

(Короткая пауза. Садятся. Долгая пауза.)

РОЗ: (подвигавшись, осматриваясь) Что теперь?
ГИЛ: Что ты имеешь в виду?
РОЗ: Ну, ничего не происходит.
ГИЛ: Мы на корабле.
РОЗ: Я в курсе.
ГИЛ: (сердито) И что ты ждёшь? (недовольно.) Мы действуем по обрывкам информации… отбрасывая полузабытые указания, которые едва ли можем отделить от интуиции.

(Розенкранц сует руку в кошелёк, затем прячет руки за спину, затем протягивает кулаки.
Гильденстерн стучит по одному из кулаков. Розенкранц раскрывает ладонь, показывая монету. И отдаёт её Гильденстерну. Он снова сует руку в кошелёк. Затем прячет руки за спину, затем протягивает кулаки. Гильденстерн стучит по одному кулаку. Розенкранц раскрывает ладонь, показывая монету. И отдаёт её Гильденстерну.
Повторяется.
Гильденстерн напрягается. Отчаянно хочет проиграть.
Повторяется.
Гильденстерн стучит по кулаку, меняет решение, стучит по другому, и Розенкранц случайно показывает, что у него монеты в обеих руках.)

ГИЛ: У тебя были монеты в обеих руках.
РОЗ: (смущённо):Да.
ГИЛ: Каждый раз?
РОЗ: Да.
ГИЛ: Какой в этом смысл?
РОЗ: (жалобно) Я хотел сделать тебе приятно.
(Пауза.)
ГИЛ: Сколько он тебе дал?
РОЗ: Кто?
ГИЛ: Король. Он дал нам немного денег.
РОЗ: Сколько он тебе дал?
ГИЛ: Я спросил тебя первым.
РОЗ: Мне дали столько же, сколько и тебе.
ГИЛ: Он не стал бы делать между нами различий.
РОЗ: Сколько тебе досталось?
ГИЛ: Столько же.
РОЗ: Откуда ты знаешь?
ГИЛ: Ты только что сказал – а откуда ты знаешь?
РОЗ: Он не стал бы делать между нами различий.
ГИЛ: Даже если бы мог.
РОЗ: А он никогда не мог.
ГИЛ: Он бы и сам не был уверен, что нас не перепутал.
РОЗ: Не перепутав нас.
ГИЛ: (оборачиваясь к нему в ярости ) Почему бы тебе не сказать хоть что-нибудь оригинальное! Неудивительно, что всё это так застоялось! Ты никогда меня не развиваешь – ты просто повторяешь то же самое в другом порядке.
РОЗ: Я не могу придумать ничего оригинального. Я годен только на вторые роли.
ГИЛ: Меня тошнит от того, что всё время приходится вести.
РОЗ: (смиренно) Наверное, у тебя доминирующая личность. (Почти со слезами.) Ох, что же с нами будет!

(Гильденстерн утешает его; его грубость исчезает.)

ГИЛ: Не плачь… всё будет хорошо… ну же, ну же…Я прослежу, чтобы с нами всё было в порядке.
РОЗ: Но нам не на что опереться – мы сами по себе.
ГИЛ: Мы едем в Англию – мы везём туда Гамлета.
РОЗ: Зачем?
ГИЛ: Зачем? Где ты был?
РОЗ: Когда? (Пауза.) Мы ведь не будем знать, что делать, когда приедем.
ГИЛ: Мы передадим его королю.
РОЗ: Он там будет?
ГИЛ: Нет – королю Англии.
РОЗ: Он нас ждёт?
ГИЛ: Нет.
РОЗ: Он не поймёт, что мы затеяли. Что мы ему скажем?
ГИЛ: У нас есть письмо. Ты помнишь письмо.
РОЗ: Помню?
ГИЛ: В письме всё растолковано. Мы на это и рассчитываем.
РОЗ: И это всё, значит?
ГИЛ: Что?
РОЗ: Мы везём Гамлета английскому королю, передаём письмо – и что дальше?
ГИЛ: В письме может быть что-нибудь, что даст нам ещё немного продержаться.
РОЗ: А если нет?
ГИЛ: Тогда всё – конец.
РОЗ: На свободном конце?
ГИЛ: Да.
(Пауза.)
РОЗ: А бывают свободные концы? Кто король Англии?
ГИЛ: Это зависит от того, когда мы туда доберёмся.
РОЗ: Как ты думаешь, что там написано?
ГИЛ: О… приветствия. Выражения лояльности. Просьбы об услугах, напоминания о долгах. Туманные обещания, уравновешенные расплывчатыми угрозами…Дипломатия. Приветы семье.
РОЗ: А про Гамлета?
ГИЛ: О да.
РОЗ: И про нас – вся предыстория?
ГИЛ: Безусловно.
(Пауза.)
РОЗ: Значит, у нас есть письмо, которое всё объясняет.
ГИЛ: Именно.

(Розенкранц воспринимает это буквально. Начинает ощупывать карманы и т. п.)

ГИЛ: Что случилось?
РОЗ: Письмо.
ГИЛ: Оно у тебя?
РОЗ: (с нарастающим ужасом) У меня? (лихорадочно ищет.) Куда бы я мог его положить?
ГИЛ: Ты не мог его потерять.
РОЗ: Я его потерял!
ГИЛ: Странно – я был уверен, что он дал его мне.
(Розенкранц смотрит на него с надеждой.)
РОЗ: Возможно, и дал.
ГИЛ: Но ты только что был уверен, что это именно у тебя его не было.
РОЗ (взрываясь): Оно было у меня!
ГИЛ: Но если он дал его мне, то нет никаких причин, по которым ты должен был иметь его вообще, а в таком случае я не понимаю, из-за чего весь этот шум по поводу того, что у тебя его нет.
РОЗ: (пауза) Признаю – это сбивает с толку.
ГИЛ: Всё это начинает выходить из-под контроля…корабль, ночь, ощущение изоляции и неопределённости… всё это ведёт к рассеянности внимания. Мы не должны терять контроль. Соберись. Сейчас. Итак: либо ты потерял письмо, либо у тебя его не было, чтобы терять, в таком случае король никогда не давал его тебе, в таком случае он дал его мне, в таком случае я положил бы его во внутренний нагрудный карман, в таком случае (спокойно извлекая письмо) …оно и будет… здесь. (Они улыбаются друг другу.)
Нам нельзя давать слабину снова.
(Пауза. Розенкранц осторожно берёт у него письмо.)
РОЗ: Теперь, когда мы его нашли, почему мы вообще его искали?
ГИЛ: (думает) Мы думали, что оно потеряно.
РОЗ: Что-нибудь ещё?
ГИЛ: Нет.
(Разрядка.)
РОЗ: Теперь мы потеряли напряжение.
ГИЛ: Какое напряжение?
РОЗ: Что было последним, что я сказал, прежде чем мы сбились?
ГИЛ: Когда это было?
РОЗ : (беспомощно): Не помню.
ГИЛ: (вскакивая): Какая неразбериха! Мы вообще никуда не движемся.
РОЗ: (тоскливо) Даже в Англию. Я, кстати, в неё не верю.
ГИЛ: Что?
РОЗ: В Англию.
ГИЛ: То есть это заговор картографов?
РОЗ: Я имею в виду – я в неё не верю! (Спокойнее.) У меня нет образа её. Я пытаюсь представить наше прибытие: ну, маленькая гавань, может быть…дороги… жители, указывающие путь… лошади на дороге…едем день или две недели, а потом – дворец и английский король… Это было бы логично… Но в голове – пусто. Нет. Мы сползаем с карты.
ГИЛ: Да… да… (собираясь.) Но ты ведь ни во что не веришь, пока это не случится. А это всё уже случилось. Разве нет?
РОЗ: Мы дрейфуем во времени, цепляясь за соломинки. Но что толку утопающему от кирпича?
ГИЛ: Не сдавайся, мы уже недалеко.
РОЗ: Мы можем оказаться мёртвыми. Как ты думаешь, смерть может быть кораблём?
ГИЛ: Нет, нет, нет…Смерть – это… не. Смерти нет. Ты понимаешь. Смерть – это предельное отрицание. Небытие. Нельзя не быть на корабле.
РОЗ: Я часто не был на корабле.
ГИЛ: Нет, нет, нет – ты просто был не на корабле.
РОЗ: Я хочу умереть. (задумывается о падении с корабля.) Я мог бы прыгнуть за борт.
Это вставило бы им палку в колесо.
ГИЛ: Если только они на это не рассчитывают.
РОЗ: Тогда я останусь на борту. Это тоже вставит им палку в колесо. (впадает в ярость от бессмысленности.) Ладно! Мы не спрашиваем, мы не сомневаемся. Мы действуем. Но где-то должна быть проведена черта, и я хочу зафиксировать: я не испытываю никакого доверия к Англии. Спасибо. (задумывается.) И даже если она существует, это будет просто ещё одна неразбериха.
ГИЛ: Не понимаю, почему.
РОЗ :(гневно) Он не поймёт, о чём мы говорим! Что мы ему скажем?
ГИЛ: Мы скажем – Ваше величество, мы прибыли.
РОЗ: (по-королевски) А вы кто такие?
ГИЛ: Мы – Розенкранц и Гильденстерн.
РОЗ: (рявкает) Никогда о вас не слышал!
ГИЛ: Ну, мы вообще-то ничего особенного…
РОЗ: (величественно и злобно) Что вы замышляете?
ГИЛ: У нас есть инструкции…
РОЗ: … Впервые слышу!
ГИЛ: (раздражённо): Дай закончить. (смиренно) Мы прибыли из Дании.
РОЗ: Чего вы хотите?
ГИЛ: Ничего – мы доставляем Гамлета…
РОЗ: А это кто?
ГИЛ: (раздражённо) Вы о нём слышали …
РОЗ: О, слышал, ещё как, и не желаю иметь к этому никакого отношения.
ГИЛ: Но…
РОЗ: Вы вваливаетесь сюда без всякого нашего позволения и ждёте, что я приму каждого сумасшедшего, которого вы пытаетесь мне всучить, прикрываясь кучей голословных …
ГИЛ: У нас есть письмо..
(Розенкранц выхватывает его и пытается развернуть свиток.)
РОЗ: (деловито) Понятно… понятно…Что ж, это, в общем, подтверждает вашу историю – в том виде, в каком она есть: это прямое повеление короля Дании, по нескольким причинам, касающимся здоровья Дании и Англии тоже, чтобы по прочтении этого письма,
без промедления, мы отсекли голову Гамлету…!

(Гильденстерн вырывает у него письмо, Розенкранц вырывает у него письмо. Гильденстерн отпускает только половину письма. Они читают вместе и расходятся.)

(Пауза.)

(Они стоят на краю рампы, лицом к залу.)

РОЗ: Солнце садится. Скоро стемнеет.
ГИЛ: Ты так думаешь?
РОЗ: Я просто поддерживал разговор. (Пауза.) Мы ведь его друзья.
ГИЛ: Откуда ты знаешь?
РОЗ: С юных лет мы воспитывались вместе с ним.
ГИЛ: У тебя есть только их слова.
РОЗ: Но на этом мы и держимся.
ГИЛ: Ну… да – и в то же время нет. (легкомысленно.) Давай соблюдать пропорции.
Предположим, если угодно, что его собираются убить. Ну что ж, человек смертен, смерть приходит ко всем и так далее, и, следовательно, он всё равно умер бы – рано или поздно. Или взглянем на это с общественной точки зрения: он всего лишь один человек среди многих, потеря вполне укладывается в рамки разумного и удобного. И потом – что такого страшного в смерти? Как философски заметил Сократ, раз мы не знаем, что такое смерть, бояться её нелогично. Она может быть… очень даже приятной. Несомненно, это избавление от бремени жизни, а для благочестивых – пристань и награда. Или посмотрим с другой стороны: мы маленькие люди, мы не знаем всех входов и выходов, там шестерёнки на шестерёнках и так далее – нам было бы самонадеянно вмешиваться в замыслы судьбы или даже королей. В целом, думаю, нам лучше оставить всё как есть. Завяжи письмо – вот – аккуратно – вот так – Они не заметят сорванной печати,
полагая, что ты был в образе.
РОЗ: Но в чём смысл?
ГИЛ: Не применяй логику.
РОЗ: Он нам ничего не сделал.
ГИЛ: Или справедливость.
РОЗ: Ужасно.
ГИЛ: Но могло быть хуже. Я уже начинал думать, что так оно и есть.
(Их облегчение проявляется в смехе.)

(Из-за зонта появляется Гамлет. Свет меркнет. Гамлет идёт к светильнику.)

РОЗ: С позиции, как я её вижу: мы, Розенкранц и Гильденстерн, воспитанные с ним с юных лет, разбуженные человеком, стоящим в седле, чтобы нас призвать, мы прибываем и получаем указание выяснить, что его тревожит, и увлечь его удовольствиями, вроде спектакля, который, к сожалению, как выясняется, не состоялся из за некоторой путаницы
в нюансах, которые нам не подвластны – что, среди прочего, вызывает в Гамлете
возвышенное, если не сказать, убийственное возбуждение, и мы в результате сопровождаем его, для его же блага, в Англию. Хорошо. Мы в теме.

(Гамлет задувает светильник. Сцена погружается в кромешную тьму, но тьма растворяется в лунном свете. Гамлет подходит к спящим Розенкранцу и Гильденстерну, извлекает письмо и прячется за зонтом; свет светильника просвечивает через ткань, Гамлет снова появляется с письмом, возвращает его на место и удаляется, задув светильник. Наступает утро. Розенкранц наблюдает восход из зрительного зала. За ним весёлая картина: под снова установленным зонтом, в шезлонге, укрывшись пледом, с книгой, возможно, что и курит – сидит Гамлет. Розенкранц наблюдает, как утро превращается в полдень.)

РОЗ: Я ни на что не полагаюсь. (Встает. Гильденстерн просыпается.) С позиции, как я её вижу: это запад, если мы не сбились с курса, король дал мне то же самое, что и тебе, король дал тебе то же, что и мне: король никогда не давал мне письмо, король дал тебе письмо, мы не знаем, что в письме; мы везём Гамлета к английскому королю, в зависимости от того, кто он, когда мы прибудем, и передадим письмо, в котором может быть что-то, чтобы поддержать нас, а если нет – нам конец и мы останемся в подвешенном состоянии, если таковые существуют. Могло быть хуже. Не думаю, что мы упустили шанс… Не то чтобы нам сильно помогали. (Садится снова. Ложатся ничком.) Если мы перестанем дышать, мы исчезнем.
(Приглушенный звук флейты. Они садятся с повышенным интересом.)
Опять. Да, но что?
(Слушают музыку.)
ГИЛ: (возбуждённо) Из пустоты, наконец, звук; пока мы на корабле (согласно), вне действия (согласно), идеальная и абсолютная тишина мокрой ленивой плесени воды о воду и скрип качающегося дерева – прерывается; давая повод для размышления, предположения или надежды, что что-то вот-вот случится; и вот