***
Земную жизнь пройдя до грозной даты,
в чужом краю вися на волоске,
под штормовые мерные раскаты
я задремала в полдень на песке.
И длился сон без фабулы и смысла,
покуда не почуяла спиной,
как чья-то тень надвинулась, нависла,
бесшумно распустилась надо мной.
Небритый, мятый, вероятно, клятый,
но без следов страданья на лице, —
он был нерастаможенной цитатой
с тревожным троеточием в конце.
Алкаш, привыкший клянчить на рюмашку?
Глухонемой торгаш береговой,
что мне сейчас подкинет черепашку,
качающую плоской головой?
Циркач заезжий? Местный авиценна?
В такое пекло — в шляпе и плаще.
А может, вор? Но всё, как будто, цело.
И сколько он стоит здесь вообще?
Ну, благо, хоть укрыл меня от солнца.
И, словно отвечая на вопрос,
он вдруг сказал: "Доверчивый спасётся".
Свернул к воде и тень свою унёс.