Р. М. Рильке Дуинская элегия II

Каждый ангел ужасен. И все ж, горе мне, увы,
пою вас, смертоносные птицы души,
познав вас. Где вы дни Тобия,
когда самый лучистый из вас стоял на пороге невзрачной двери,
одетый для путешествия, и более не ужасный.
(Юный тот, юный, когда выглядывал с любопытством).
Если выступит Архангел сейчас, опасный, из-за звезд,
и начнет спускаться сюда ступенька за ступенькой,
разве тяжёлые удары сердца не убьют нас? Кто вы?

Ранние удачи, вы баловники Творения
гряды гор, красноватые отроги
всего созданного - семя цветущего божества,
сочленения света, течений, лестниц, тронов
пространств бытия, укрытий благодати, бурь
беспорядочных, взволнованных чувств и вдруг, одинокие,
зеркало: убывая, излучающее свою красоту,
собирая ее в твоем собственном лице.

Ибо мы испаряемся, когда чувствуем, о, мы правы
когда выдыхаем себя: из золы в золу
издавая слабый запах. И кто-то говорит нам:
да, ты в моей крови, в этом пространстве, весна
полна тобою…Что это значит, что они нас не удержат.
что мы исчезнем в них, обовьем их? И тех, кто красив,
о, кто остановит их? Видимость непрерывна
является в их лицах и исчезает. Как роса на утренней траве
прорастающей из нас, как жар из подогретой посуды,
о, улыбки, где вы: о только взгляни:
новая, теплая, убегающая волна сердца:
горе мне, это мы пребываем. Каково на вкус пространство
где мы исчезаем?
                                        Разве ангелы
вбирают в себя то, что излучается из них,
или хоть иногда, как если бы по ошибке,
они и часть нас? Или мы в их чертах
находимся как неясность на лицах
беременных женщин? Нам то не видно в вихре
из возвращения к себе. (Да и как нам знать)

Влюбленные могли бы, ибо знают, как в ночи
звучит странное. Ибо кажется нам что все
сокрыто. Взгляни, деревья были, дома
где мы обитали еще есть. Только мы
проходим мимо как легкий ветер.
и все согласно на молчание, наполовину
от стыда, наполовину из-за невыразимой надежды
Влюбленные вы то удовлетворяете друг друга,
Но я говорю о нас. Постичь себя. У тебя есть доводы?
Смотри, так случилось, что мои руки, сложившись,
узнают друг о друге, или о том, что мое истощенное
лицо меж них. И потому я испытываю
слабое ощущение. Но кто посмеет быть только поэтому?
Но вы, разделяя восторг друг друга,
Пока он не переполнит вас и начнет умолять
«Хватит же» - и в руках друг у друга
становясь обильным как в годы урожайные;
и которые иногда уходят, ибо один из вас
берет верх, перерастая: вас спрашиваю. Я знаю,
вы касаетесь друг друга с блаженством, потому что ласки сдержанны,
потому что место остается, то, что вы, нежные,
скрываете, потому что чистота под ним
непреходяща. Ваши объятия обещают друг другу
Вечность. И все же, когда вы впервые обменялись
испуганными взглядами и возжелали друг друга у окна,
или при первой прогулке однажды по саду:
Влюбленные, были ли вы самими собой? Когда ваши губы воспаряли
друг к другу – глоток к глотку:
о как странно бражник бежит своей участи.

Не удивился ли ты осторожности жеста
на аттической стеле? Не любовь ли и прощание
легко легли на плечи, словно были сделаны не из
субстанции нашей, а из иного? Помнишь ли руки свои,
как они покоились, хотя сильное тело устояло.
Те, кто владеют собой это знают: это то, что мы есть,
Это суть наше, нам так касаться; и тем сильнее
Когда боги касаются нас. Но это дела богов.

Мы тоже можем найти чистую, сдержанную,
человеческую, нашу полоску плодоносного сада
меж рекой и камнем. Ибо наше сердце переливается из нас
как это случалось с другими. И больше невозможно
смотреть на подобные образы, утешающие нас или
на богоподобные тела,  которые смиряют еще больше.


Оригинал:
.
http://www.zeno.org/Literatur/M/Rilke,+Rainer+Maria/Gedichte/Duineser+Elegien/Die+zweite+Elegie