Р. Лоуэлл Гейне, умирая в Париже

1


Каждое праздное желание умирает в груди
даже ненависть ко злу, даже к собственным
страданиям, не говоря уже о чужих.
Во мне живет смерть.
Занавес упал, пьеса завершена -
моя любимая немецкая публика уходит зевая…
эти добрые люди – они не дураки –
едят себе ужин и пьют себе вино
счастливо – поют и смеются, смеются…
Тот парень у Гомера был прав
он сказал, что жалкие живые филистимляне
в Штутгарде - на- Некаре счастливей, чем я,
золотоволосый Ахиллес, мертвый лев,
принц теней в преисподней.


2

Все дни мои счастливо счастливей ночей
когда б не тронул струны вдохновенья,
народ рукоплескал, мой вождь, восторг и пламя
пронзали тучу летнюю Германии моей .
Еще чуть тлеет лето, но урожай мой в закромах
и меч упрятан в мозг спинной
и скоро должно мне отречься от полу- богов
которым я в агонии обязан миром полу- восторгов.
Рука моя взмывает к их пределам на доминанте лиры,
бокал с шампанским вдребезги у губ моих…
Когда б я мог простить Аристофану
и автору книг Бытия их шутки, и он простил бы-
Боже, как нестерпимо страшно умирать,
И как уютны жизни в уюте гнезд земных!