Из Л. МакНиса
Mar. 1st, 2026 06:28 amСнег
Комната внезапно стала красивой и огромное эркерное окно
Рождало снег и румяные розы на его фоне,
Беззвучно побочные и несовместимые:
Мир внезапнее, чем нам кажется.
Мир безумнее и более того, а не как мы думаем,
Неисправимо множественный. Я чищу и делю
Мандарин, выплевываю косточки и чувствую
Опьянение от многообразия всего сущего.
И огонь пылает с булькающим звуком, ибо мир
Злей и веселей, чем полагают, куда бы нас не привело —
На языке, на глазах, на ушах, на ладонях —
Между снегом и огромными розами есть большее, чем стекло.
После удара
Когда он очнулся, он понял, что
Время прошло, ему вопреки
Ибо болиголовом асфальт зарос.
Через который прополз к шлему он
И не нашел ничего
Кроме своей морщинистой руки.
И все же жизнь вроде еще шла
Он слышал эхо сигналов и криков ура
От закатной луны и кур,
В батареях разряжавших себя до черна,
И молчанье слепых котят
В мыслях их, что напасть пора.
Затем он заметил, подняв взгляд,
В небесах весы им под стать,
Сковороду слева, совсем пустую
И сковороду справа, совсем пустую
И понял в мертвой тишине...
Что поздно умирать.
Самоубийство
И вот этот, дамы и господа, кого я, собственно говоря,
Не сопровождаю — это и был кабинет все те минуты тому
Человека, о котором вы никогда не слышали. Вот счета
На подносе, пепел в пепельнице, серые записки,
сложенные
Вокруг нее, сомкнутые ряды коробок с папками, тесный
Суд присяжных его неотвеченной корреспонденции,
Кивающей под пресс-папье
на ветру
Из окна, через которое он вышел; а вот треснувшая
Трубка, которую так и не починили, и вот блокнот
С его последней каракулей, которая могла бы быть
его собственным пищеварительным
трактом,
С язвой и всем прочим, или цветочным лабиринтом,
По которому он бродил упоенно,
пока не споткнулся
Вдруг наконец осознав всё чего ему недоставало
На люке под мальвами. Карандашный
Грифель очевидно сломался; и всё же, когда он покинул эту комнату
С кошачьей ловкостью ног, или просто исчезнув,
Для тех, кто знал его при всём этом хаосе на улице,
Этот человек с застенчивой
улыбкой оставил после себя
Нечто что осталось целым.
Оригиналы:
https://www.poetryfoundation.org/poems/91395/snow-582b58513ffae
https://romanski.fr/resources/textel2/burningperch.pdf?utm_source=chatgpt.com стр 24
https://web.cs.dal.ca/~johnston/poetry/suicide.html
Комната внезапно стала красивой и огромное эркерное окно
Рождало снег и румяные розы на его фоне,
Беззвучно побочные и несовместимые:
Мир внезапнее, чем нам кажется.
Мир безумнее и более того, а не как мы думаем,
Неисправимо множественный. Я чищу и делю
Мандарин, выплевываю косточки и чувствую
Опьянение от многообразия всего сущего.
И огонь пылает с булькающим звуком, ибо мир
Злей и веселей, чем полагают, куда бы нас не привело —
На языке, на глазах, на ушах, на ладонях —
Между снегом и огромными розами есть большее, чем стекло.
После удара
Когда он очнулся, он понял, что
Время прошло, ему вопреки
Ибо болиголовом асфальт зарос.
Через который прополз к шлему он
И не нашел ничего
Кроме своей морщинистой руки.
И все же жизнь вроде еще шла
Он слышал эхо сигналов и криков ура
От закатной луны и кур,
В батареях разряжавших себя до черна,
И молчанье слепых котят
В мыслях их, что напасть пора.
Затем он заметил, подняв взгляд,
В небесах весы им под стать,
Сковороду слева, совсем пустую
И сковороду справа, совсем пустую
И понял в мертвой тишине...
Что поздно умирать.
Самоубийство
И вот этот, дамы и господа, кого я, собственно говоря,
Не сопровождаю — это и был кабинет все те минуты тому
Человека, о котором вы никогда не слышали. Вот счета
На подносе, пепел в пепельнице, серые записки,
сложенные
Вокруг нее, сомкнутые ряды коробок с папками, тесный
Суд присяжных его неотвеченной корреспонденции,
Кивающей под пресс-папье
на ветру
Из окна, через которое он вышел; а вот треснувшая
Трубка, которую так и не починили, и вот блокнот
С его последней каракулей, которая могла бы быть
его собственным пищеварительным
трактом,
С язвой и всем прочим, или цветочным лабиринтом,
По которому он бродил упоенно,
пока не споткнулся
Вдруг наконец осознав всё чего ему недоставало
На люке под мальвами. Карандашный
Грифель очевидно сломался; и всё же, когда он покинул эту комнату
С кошачьей ловкостью ног, или просто исчезнув,
Для тех, кто знал его при всём этом хаосе на улице,
Этот человек с застенчивой
улыбкой оставил после себя
Нечто что осталось целым.
Оригиналы:
https://www.poetryfoundation.org/poems/91395/snow-582b58513ffae
https://romanski.fr/resources/textel2/burningperch.pdf?utm_source=chatgpt.com стр 24
https://web.cs.dal.ca/~johnston/poetry/suicide.html