alsit25

С шоссе тропинка спускалась в сырую
прогалину. В лощине ты видел, как гаснет
закат, задев сияющую проволоку.
Полосатый столб венчался гербом,
сурепка царапала шершавым листом цемент.

Узкая, проселочная дорога вела
на северо-восток, уже встречая ночь.
На краю ольшаника косуля щипала
листву. За горизонтом почти
угадывалось озеро, на берегу которого
темноватая вода отражала ребёнка,
похожего на тебя, как две капли воды. Песня
извивалась над тростниками, мостком, датой
на заросшем надгробии. Время,
ускользнувшее из памяти или от биографа,
пожалуй, самое важное, ибо оно
одновременно и обуза, и талисман.

Слева простирался дикий лес.
В нём просвечивал просека – щель
открывавшая болото или просто грязь,
где роились неразличимые существа,
лохматые, улыбающиеся, выдуманные
безумным графиком. А еще дальше
чернели луга и обрушившиеся мосты.
Промерзший канал тянулся к побережью,
не находя ни города, ни флота.

Ты знал: там рождаются младенцы,
чтобы в подворотнях делиться шприцами,
злобой, спермой, окурками, медяками.

За спиной белёсый дым усадеб,
и лают собаки, стерегущие хозяйство
от незваного гостя. Уже поздно.
Между лощинами и курганами вьются
почти непроходимые дорожки,
и неоштукатуренная кладка скрывает огни.
Ну что ж, если судьба решила – оставайся
в этом краю, у самых дверей отчизны,
на глухом тройном перекрёстке, где торчат
столбы, уцелевшие из иных времён,
когда-то смертоносных и несгибаемой
дугой пустыню пересекает виадук.

Коснись холодающей травы детства.
Ты дома. Тройное море шумит
в раковине ночи. Тебе была подарена
мрачная эпоха, страж, которого
уже нет, и голосов жаждущий воздух.

Прикоснись к прохладной траве детства.
Ты дома. Тройное море шумит
в раковине ночи. Тебе подарили
исчезнувшую эпоху, стража, которого
нет, и воздух, жаждущий голоса.