Из Кей Райан

[alsit25]

     Паутина

    Под другими
углами
фибры выглядят
хрупкими, но
не для
паука, который всегда
тянет толстые
канаты, крепя
их к
лучшим
опорам,
какие есть. Это
трудная
работа
повсюду
борьба с провисанием,
удаление слабины. Жизнь
не всегда
бывает
утонченной.

         Женщина, написавшая
слишком много


  Я написала
над дверями
разных
домов и лавок,
где содержались
друзья
и припасы.


  Теперь я не могу
их больше найти
и должна выкрикивать
безадресные просьбы
на улице.

  Для меня теперь чудо —
когда часть
строения размыкается

   и вот он кто-то близкий,
несущий
мне что-нибудь поесть.

   Свет рампы

    Нельзя работать при
свете рампы.

Полная миска
прямо
под локтем

   даёт не больше,
чем
зловещий
отблеск на
кухонном столе.

Вся неустойчивая
пирамида
фруктов

не та
что при дневном свете

        Это воля к лишению

       Действие рождает
вкус
к самому себе.
Смысл: раз,
опустошив
полки
от ложек
и убрав фаянс,
которые ты держал
для гостей,
становится неловко
также
не упростить кладовку,
не отвергнуть
комнаты, не
лишить себя
стульев всех опять,
кроме одного, и
вкусив что
единичность можно терпеть,
как только начнёшь

  Лучшее из этого

   Как бы нас ни резали,
ни обтёсывали,
мы продолжаем извлекать
лучшее из этого как
будто не имеет значения
что наш акр сократился
до квадратного фута. Будто
наш сад мог бы
состоять из одного боба
и мы радовались бы,
если бы он взошел, будто
один боб
мог напитать нас.

    Сомнение

    У цыплёнка чуть времени,
чтобы проклюнуться, слишком много
яичной энергии, чтобы тратить её на слабое место
или на то, с которого он начал.
Он не может сомневаться. А кто может?
Сомнение расходует белок
вдвое быстрее, чем работа.
Один взгляд назад любым из нас
может стоить того же, чего стоил Орфею.
Также не должно отвечать
на стук незнакомца;
ведь ты знаешь, что это Человек из Порлока,
ужинает снами,
салфетка его в пятнах самых нежных красок.

   Упования

    Какой прок
в чём-то
неустойчивом
и расплывчатом как упования —
близнец почти
достатка того что есть,
изотоп желания
продолжать дальше:
то, чего не найти
заранее
в конверте перед тем,
как нет его:
всегда под сукном
выправления настоящего.

   Потери

  Большинство потерь что-то прибавляют —
новую розетку или тишину,
пробел в личном
архипелаге островов.

 В нас есть это различие,
его можно навещать — само по себе
продолжение своего рода.

  Но есть и другие потери,
так далеко за пределами описания,
что они оставляют дыры
в самих дырах,

   Только как концы
долгих и одиноких жизней
после кораблекрушения,
считавшихся мёртвыми но живых.


   Оскорбление

   Оскорбление это увечье,
воспринятое лично,
говоря: Это не
перелом конечно,
который мог случиться
с любой там ногой;
это был сознательный поступок злой.
Оскорбление нужно чтобы помнить,
что мы не всегда просто ранены,
что есть источники —
даже в нас самих, — части,
наступившие на другие части с дерзостью такой,
что надо сказать: Ты должен прекратить это.


   Река Ниагара

   Как будто
река стала
полом, мы расставляем
на ней стол и стулья,
едим и
болтаем.
Пока она течёт,
мы замечаем — так
же спокойно, как если бы
в гостиной менялись
картины —
смена пейзажей
вдоль берега. Мы
знаем, да,
знаем, что это
река Ниагара, но
трудно вспомнить,
что это значит.


     Все это не должно быть слишком трудно

    Жизнь должна оставлять
глубокие следы:
колеи там, где она
ходила туда и обратно
забирать почту
или перетаскивать шланг
по двору;
где она раньше
стояла у раковины,
истоптанное место;
под её рукой
фарфоровые ручки,
стёртые
до белых пастилок;
выключатель,
который она
обычно нащупывала
в темноте,
почти стерся.
Её вещи должны
сохранять её следы.
Ход
жизни должен быть очевиден;
он должен снашиваться.
И когда жизнь прерывается,
некое пространство —
пусть даже ничтожное —
должно не рубцеваться
оставаясь  великим и
разрушительным шествием.
Все это не должно
быть слишком трудно.

       Старение

      Когда иные люди стареют,
они бывают яснее
Их зрачки
расширяются чтобы было виднее.
Я не думаю, что они гаснут;
я думаю, что нечто слабое крепнет,
пока они становятся всё больше и больше
это как впускание небес.
Но другие люди —
мидии или моллюски, испуганны.
Пар или лезвия означают раскрыться.
Они слышат слово небеса и думают: сварят или расколют.

   Зелень за ушами

    Я всё ещё была слегка
пушистой в тенистых местах
и нежнейшим лаймом.
Это было прекрасно, как я
вспоминаю, но не
вовремя. Ведь трудно
быть зелёным и
изменяться как плоть.
Слишком много свежести,
чтобы отучиться.

    Лоск и бальзам

    Пыль появляется
изнутри
так же, как
и сверху, когда
вещами перестают
пользоваться.
Ни одна мазь
не уймет
ссадину
запущенности.
Кто бы знал
лоск
и бальзам
в простом
присутствии личности
среди её вещей.
Мы знали, что
она любила их,
но не знали,
что значит любовь.


     Простая обычная стальная иголка может
плавать по чистой воде

    —  Рипли «Хотите верьте, хотите нет»

      Кто не видел
простую
обычную
стальную иглу, спокойно плавающую
по воде, как на подушке?
Вода обволакивает её, как желе.
Удовольствие видеть воду
такой резиновой, а иглу
такой мирной, острие заключено
в нежнейшую ямочку.
Кажется так просто,
когда вещи или люди
несколько
изменяют качества друг друга;
мы почти забываем о странности
этого.

    Свет интерьеров

    Свет интерьеров
это смесь
кто знает скольких
приоткрытых дверей, окон,
обычно занавешенных,
без штор или открытых,
окошек в потолках,
колодцев, портов, шахт,
неплотных стыков, протечек
и прочих разрывов
поверхности. Но,
как бы то ни было, свет,
попав внутрь, отскакивает
вглубь интерьера,
скользя по стеклянным
эмалям и полировкам,
смягчённый затёртым,
часто после касаний, приглушённый
ковром и полотенцами,
отброшенный в коридоры,
одинаково сбитый с пути
рассеянностью и порядком
в некий идеальный и уже
безисточниковую ткань, которая,
смешавшись с тишиной,
делает из простого
стола с цветами
остров.



Оригинал:

https://persimmontree.org/summer-2011/sixteen-poems/