alsit25

Пробуждаясь, я лежу в объятьях собственного тепла, прислушиваюсь к шторму,
Наслаждаясь его штормливостью в зимнем мраке,
Пока мой слух, словно в полусне или полубодрствовании,
Не начинает работать, чтоб разобрать этот всепроникающий шум,
Претворяющий свои воздушные гласные и влажные согласные
В любовную речь, указывающую на Верное Имя.

Вряд ли язык, который мне следовало выбрать, но и
Подобно грубости и неуклюжести, он мог бы разрешить тебя славить,
Познавая тебя, божественное дитя Луны и Западного Ветра,
Обладая силой, чтоб укротить реальных и воображаемых монстров,
Находя сходство с твоей осанкой бытия и горними областями,
Здесь зеленых с целью, там - чисто голубых на удачу.

Громок был он, единственный, явно нашедший меня,
Вновь сотворив день странного молчания,
Когда и чих можно слышать на милю и заставил пойти
На высоты лавы за тобой, случай такой же безвременный,
Как и взгляд розы, именно твое присутствие,
Такое единичное, такое ценное, такое истинное теперь.

Это, более того, в час, когда единственный, слишком часто
Ухмыляющийся бес, докучает мне прекрасным английским,
Предсказывая мир, где каждое святое место
Похоронено под песком, как в окультуренном Техасе,
Сбитое с толку и тщательно обобранное гидами,
И нежные сердца исчезают, как Епископы Гегеля.

Благодарный, я сплю до утра, которое не скажет,
Как сильно верят в то, что я сказал о том, что сказал шторм,
Но постепенно привлекаю свое внимание к тому, что было сделано –
Слишком много кубических метров и еще больше в моей цистерне,
Пережить леонийское лето – перво-наперво:
Тысячи прожили без любви, но никто не прожил без воды.

Оригинал:

https://genius.com/W-h-auden-first-things-first-annotated