![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Д. Томас От первой любовной лихорадки до ее чумы
От первой любовной лихорадки до ее чумы, от кроткой секунды
И до голодной минуты чрева
От раскрытия до разрезанной мембраны
Есть время для груди и века зеленого фартука,
Когда ни один рот не шевелится в нависающем голоде,
Весь мир суть один, одно ветреное ничто,
Мой мир был окрещен в струе молока, там
Земля и небо были одним просторным холмом,
Солнце и луна проливали один белый свет.
От первого отпечатка необутой ступни, поднятой, приподняв плечи
Руки, рассыпавшихся волос,
От первого замаха сердца, теплого призрака,
И до первого беззвучного удивления плотью,
Солнце был алым, луна была серой.
Небо и земля были подобны двум горам при встрече.
Тело процветало, зубы в мякоти десен.
Растущие кости, слухи о семени росли
В полых железах, кровь благословляло сердце.
И на четырех ветрах, давно дувших как один,
Сиял в ушах свет звука, не попав в просак,
Взывал к глазам моим звук света,
И желт был множащийся песок,
Даже золотое зерно выплевывало жизнь в своего собрата,
Зелен был поющий дом.
Слива, которую собирала мама, зрела медленно,
Мальчик, которого она уронила из мрака
На колени света рядом с собой, рос крепким,
Был мускулист, космат, сообразив прижаться к бедру,
И к голосу, который, как голос голода,
Зудел в шуме ветра и солнца.
И у первого отчуждения от плоти
Я учился языку людей, как скручивать формы мыслей
В каменные идиомы мозга,
Прятать и сшивать снова лоскуты слов,
Оставленные мертвыми, кто, на их безлунном акре
Не нуждаются в тепле слов.
Корень языков кончается в растраченном раке,
Это всего лишь название, когда личинки получают их Х улов.
Я учил глаголы воли, и у меня был секрет;
Морзянка ночи стучала на моем языке;
То, что было одним, осмысливалось множеством.
Одна рана, один рассудок, выплюнутая материя,
Одна грудь давала сосать, вызывая лихорадку;
У разведенного неба я учился вдвойне.
Дважды обрамленный глобус скручивался в причину;
Миллион разумов вскормили цветок, маня,
И расщепляя мой взгляд;
Юность действительно сгущалась; слезы весны
Высыхали летом и в сотне года времен.
Одно солнце, одна манна согрели, вскормив меня.
Оригинал:
http://famouspoetsandpoems.com/poets/dylan_thomas/poems/11425
И до голодной минуты чрева
От раскрытия до разрезанной мембраны
Есть время для груди и века зеленого фартука,
Когда ни один рот не шевелится в нависающем голоде,
Весь мир суть один, одно ветреное ничто,
Мой мир был окрещен в струе молока, там
Земля и небо были одним просторным холмом,
Солнце и луна проливали один белый свет.
От первого отпечатка необутой ступни, поднятой, приподняв плечи
Руки, рассыпавшихся волос,
От первого замаха сердца, теплого призрака,
И до первого беззвучного удивления плотью,
Солнце был алым, луна была серой.
Небо и земля были подобны двум горам при встрече.
Тело процветало, зубы в мякоти десен.
Растущие кости, слухи о семени росли
В полых железах, кровь благословляло сердце.
И на четырех ветрах, давно дувших как один,
Сиял в ушах свет звука, не попав в просак,
Взывал к глазам моим звук света,
И желт был множащийся песок,
Даже золотое зерно выплевывало жизнь в своего собрата,
Зелен был поющий дом.
Слива, которую собирала мама, зрела медленно,
Мальчик, которого она уронила из мрака
На колени света рядом с собой, рос крепким,
Был мускулист, космат, сообразив прижаться к бедру,
И к голосу, который, как голос голода,
Зудел в шуме ветра и солнца.
И у первого отчуждения от плоти
Я учился языку людей, как скручивать формы мыслей
В каменные идиомы мозга,
Прятать и сшивать снова лоскуты слов,
Оставленные мертвыми, кто, на их безлунном акре
Не нуждаются в тепле слов.
Корень языков кончается в растраченном раке,
Это всего лишь название, когда личинки получают их Х улов.
Я учил глаголы воли, и у меня был секрет;
Морзянка ночи стучала на моем языке;
То, что было одним, осмысливалось множеством.
Одна рана, один рассудок, выплюнутая материя,
Одна грудь давала сосать, вызывая лихорадку;
У разведенного неба я учился вдвойне.
Дважды обрамленный глобус скручивался в причину;
Миллион разумов вскормили цветок, маня,
И расщепляя мой взгляд;
Юность действительно сгущалась; слезы весны
Высыхали летом и в сотне года времен.
Одно солнце, одна манна согрели, вскормив меня.
Оригинал:
http://famouspoetsandpoems.com/poets/dylan_thomas/poems/11425