Jul. 8th, 2017

alsit25: (alsit)
На мысе

Когда дышать мне время разрешит
После семи десятков и пяти уже забытых лет,
Последний раз я обойду мой край.
Дороги столь суровы для уставшей плоти. Проще
Сидеть и слушать чтенье еще не близорукого слуги.
Письмо доставлено курьером дюжим,
Чьи руки не трясутся даже, когда пивную кружку поднимая,
Он не расплескивает пиво через край в потоки солнечных лучей,
Что льют через восточное окно на кухне нашей,
Потом он с громоподобным фырканьем ее опустошает.
Я же подумывал о порции поменьше…
Яда глоток – вот то, что нужно.
Средь пыток вечных, и готовому на муки,
В отвратной яме человеку возможно хоть соображать,
(Шепча, как дьявол, ночь всю, и все утро) ,
« Раз умер Моисей, как сможет изъясняться Аарон»?

От Бирна, бейлифа, из самой дальней сеньории
(Мыс этот - самый безутешный рог на почве датской
– в ярость он даже Балтику способен привести)
Два дня тому в обычном разговоре я услышал
О странных россказнях, ходящих где - то,
Средь горных пастухов - о Гамлете, кто был мне другом.
Сначала мы отправились верхом, потом же
В лощине спрятали уставших лошадей
И шли последние часы пешком, услышав один раз
Вой волка, вверх по круче шли к скалистой луговине
Недалеко от моря. Там притворившись сыном и отцом,
Бездомными бродягами с подобранной одеждой,
Пришли к первой звезде костра мы оба,
Где у отверстия в пещеру, нас ждали пастухи.
Один из их числа обхаживал на вертеле барашка,
Чей аромат тревожил все вокруг. Мы выпили, поели,
И я заснул. Рука бейлифа Бирна изо всех сил
Трясла мое плечо. И я открыл глаза. Созвездья
Висели грандиозно в высоте. Настойчивый, негромкий голос
Словоохотливый и хриплый, тропу кривую сквозь молчанье проложил,
Вещая о герое, о драконе, и о дочке принца,
И всякую такую чепуху. Поддерживаемый под локоть,
Увидел я как десять или дюжина теней там собрались
Вокруг погасших углей (оставшихся после костра),
Мерцавших на земле подобно пронырливым циклопам.

Сказала тень одна, — Ты слышишь? Волк снова начинает говорить.
И дольше, чем всегда. Медведь в ночи сегодня
Сверкает в небесах, и кузены его лиса и ласка
Возбуждены уже от запаха мясного, и от шуршания травы.
Ты видишь проблеск у куста? Огонь на бревнах,
( И пусть поможет Бог нам стадо уберечь).
А там, внизу, прибой уже совсем разгневан.
Итак, зачни легенду про безумца.

И рассказчик,
Хмыкнув. – Ах, зубы в скалы он вонзает!

— Кто? – я закричал.

— Что, бабушка не спит?
Ну, хорошо, какого черта, конечно же, принц Амлет.
Зубами скрежетал на бреге, чтобы смолоть его в муку,
( Или, как говорят, ха – ха!) наполнить брюхо.
Подай - ка мне баранью ногу. Ах, хороша, чтоб я пропал!

— Во мраке давнем старины печальной,
И до того, как луч Христа принес свет миру,
На почве Дании два брата жили, Клык и Голод.
Был Голод королем, и был ревнивцем Клык,
И был он сластолюбцем, и возжелал он королеву Герту,
Из - за ее пшеничных кос и глаз зеленых
(Зеленых, как ячмень с оттенком моря).
И вот, когда поляков бить уехал Голод,
Клык Герте выказал неистовую похоть,
Она ответила такой же, и пока сражался Голод,
Они делили ложе в спальне королевской,
Клык проникал туда секретной дверцей,
Известной только ряженым и извращенцам королевы,
Колдуньи с перекошенным лицом. Но скоро,
Когда с войны вернулся Голод, и настало время,
Живот огромный отрастила Герта, поскольку она сына понесла,
Который, и в надлежащий срок, под бой колоколов,
Стрельбу из пушек, звон бесчисленных бутылок,
Был наречен – принц Амлет, и который, когда лета прошли
Созрел в итоге. И, одновременно, Клык с королевой.
Лишь случай подвернись, объятия свои возобновляли.
И в то же время ждал смерти Голода коварный Клык,
И год за годом, терпеливо, и Сатане молясь,
Кто богом был страны. Хотя он часто короля убить хотел
Ножом, и топором, и ядом, в суп налитым, веревкой
Или стрелой пронзить из-за зеленых кущей,
Иль погубить рукой наемного убийцы (и с ним потом покончив),
Но отступал всегда он. Когда же Голод в одночасье,
Вдохнув господню благодать от пилигрима в рясе,
Покинул демонов своих и гнусные мистерии под дубом,
(Которые, как мудрецы поведали всем нам
Практиковали наши предки) и приобщился кротости Христовой,
И имя подлое свое сменил (в честь дьявола, живущего в кишках
Дано было оно ему), назвав себя смиренно Кроткий.
И весь народ свой обратил, тогда - то
Клык ждать более не смог, и при поддержке королевы
И старого Полония, искуснейшего царедворца,
Замыслил брата смерть. Они на Кроткого напали,
Когда сидел король в саду, в беседке, думал
Он о добре. Три раза заговорщики коснулись его тела
(Пока Полоний закрывал ему лицо своей огромной шляпой
И заглушал стенания) кинжалами, пропитанными ядом,
Бескровно и оставили его лежащим.
(Уже распространив заботливые слухи
Об ядовитом змее, замеченном в подвале замка,
И найденном слугой, и новости достигли заграницы).
Но Клык, когда стоял над недругом своим покойным,
(Полоний с королевой лгали в один голос)
В ужасном гневе меч воткнул в беспомощное тело,
Завидя кровь, в отчаяние впал,
И втайне труп подальше уволок, и разрубил на части,
В канаву скинул все еще трепещущие члены,
Канава же их к морю быстро отнесла. А там уж
И волк, и ласка, рыба и лиса, включая и орла,
Которых создал Клык магическим искусством, их ждали,
Его могущественной мыслью прельщены,
Схватили части тела короля,
И убрались каждый в свою нору, пещеру иль гнездо,
Чтобы добычу спрятать. И Клык стал королем,
Когда же Кроткий, как летописи говорят, был забран
Великим богом дуба, кого он обесчестил,
И кто вернулся к отправленью службы, и под властью короля
Чье имя Добрый Клык, и коронованного без году неделя,
И новобрачной королевы Герты. О, слава Сатане!

Пастух перекрестился и огонь моргнул.
На берегу стонало море.

— Но, братья, слушайте меня.
Однажды в полночь Амлет гулял по валу крепостному с другом
Сердечным, звался друг - Гонорио, бессонно
Страдая по тому, кого он полагал своим отцом и вдруг увидел скорбный
Призрак того, кто звался Кроткий, и ему вскричавший,

— О, сын мой, Амлет, срази убийцу твоего отца!

И Амлет: — Ах, так вот? Мне имя назови,
И часа не пройдет, но он глаза закроет,
И Бога всемогущего беру я очевидцем,
Пусть Дания иль Тулия, да и сам Ад, его обитель!

И призрак, тихо.— Ты ищи, но в Дании, и в Тулии, возможно,
Что до других, то видишь ли ты прах,
Покрывший призрачное одеяние? Не знаю
Убийцы имени, сынок. Я спал в беседке,
Чтобы проснуться в более глубоком сне,
С лицом покрытом тканью и со сталью в теле.
Но перед тем, как дух мой отошел,
Чтобы сидеть у врат иных в кругу теней далеких
И ожидая приговора, мне кажется, что я услышал
Клыка проклятие и грубый голос, того кто братом был мне.
Но опасайся ты невинного убить, мой сын, иначе
Каинов грех и мысль о нем потащат
Меня по направленью к яме …
Да и тебя к проклятью. Будь уверен, тогда и порази.
Потом найди все части моего земного тела
И собери их воедино. Это пять зверей -
Орел, волк, ласка, рыба и лисица –
Их спрятали в норе, гнезде, пещере,
И упокой меня по христианскому обряду,
Если сочтешь, что мои муки здесь переносимы
И что рука моя еще сильна для битвы,
В которую пристало мне вступить
На срезанной огнем траве равнин духовных
И под присмотром будущих теней…

И Амлет согласился мстить и упокоить,
Когда же ночь на улицы и двор упала,
Он, сбитый с толку и оцепенев, с полузакрытыми и красными глазами
Стал вглядываться в лица человечьи, там ища ответа -
А более всего в лицо Клыка, кто стал подозревать,
Что Амлет именно его подозревает, и на троне сидя
Поглядывал на принца, отвлекаясь от дел официальных,
Не отрывая взгляда, и дрожа ноздрями,
Когда опасности он чуял запах. И Амлет, видя
И страх его и ткань, закрывшую лицо,
И в темноте кинжал, которым Кроткий был зарезан,
Решил, что стоит притвориться сумасшедшим. И вытер сопли он ,
Потом их по лицу размазал, и варежки надел, окрашенные алым,
И вместо шляпы он надел ночной горшок, стал петь
На сон грядущий колыбельные и даже,
Играя в крестики и нолики, он стал
Мочиться с крыши замка на собак и кошек,
Которым там не повезло случиться…

И замолчал повествователь, и все вокруг загоготали.

— Но Клык, в тревоге, был не вполне уверен,
Что принца Амлета безумье не притворно,
И он решил его подвергнуть испытанью,
И посоветовал своим друзьям его завлечь на берег,
Где девка некая, Оливия ей имя, по доброй воле
Его ждала. И если ляжет с ней, тогда шпионам
Откроется, что разум принца еще вполне способен отличать
Добро от зла, когда их повстречает,
И если он порушит цепь событий
То ясно станет – он безумен, как никто…

Но Амлет
Уже всех обхитрить готов, поскольку
Гонорио, коварный друг, его предупредил,
И следуя за светлячком с соломинкой в заду,
И что с приличиями не совсем согласно,
Оливию он в гневе потащил, преследователей избегая,
В дремучий лес, где от него она удрала в страхе.
А королева, узнав, что против сына заговор плетется,
За жизнь его боясь, на брег помчалась
В отчаянье, в слезах, с пути сбиваясь,
По лабиринтам рощ, по скалам, по колючей ежевике,
Где Амлет мог Оливию найти. И в полном мраке,
Когда ревущий океан скрывал все звуки, Амлет
Нашел ее, и надругался он над нею.
( Что это мать его, не понимал он). И, закончив
С деянием ужасным, вручил ей Амлет медальон,
Который с шеи сорвал своей, и в ухо ей завыл,
Ревущих волн счастливое затишье покрывая.

— Вот тебе, шлюха, плата! И на нее живи, пока не станешь
Резвиться с кем - то, завтра в ночь.
Молчи, не то тебя отправлю в монастырь я,
И где не будешь ты подмахивать и кувыркаться.
Ты понимаешь?
Он исчез во тьме.

И скоро потерялся среди стволов, кустов и валунов,
Пока в канаву с крапивою не свалился, но когда
Пытался вылезть, увидел он внезапно под ногою
Холодный луч гниющего бревна, и водоем во мраке
Кромешном, будто конца света
Собрался он достичь. Принц обернулся и заметил в страхе
Горящие глаза, словно кошачьи, то погасавшие,
То загоравшиеся вновь, как будто по воде
К нему стремясь - и, судя по тому, что были высоко,
То был какой - то зверь. Обеими руками
Он древо обхватил, которое случилось позади,
Такое толстое, что рук сомкнуть не смог он,
Но грубая кора позволила вцепиться,
И, бормоча проклятья, он взобрался
На ветку, что пониже, где, отдышавшись,
Он вроде бы услышал прибоя колыбельную и под собой,
Какой - то приглушенный голос. Осторожно
Нащупывая путь, он обнаружил
Удобный, поместительный насест, где он и лег, чтоб отдышаться.

Потом отверз он веки. Как золото сверкали небеса,
Когда с огромной четвертинки неба
В лицо сияла полная луна, и, омрачая диск, пока глядел он,
Все больше становилась, превратившись в птицу,
Огромную и черную…расправив крылья, всю планету покрывая,
Она к нему слетела, и яркий свет за ней очерчивал ее.
И наконец, в последний раз был явлен полумесяц,
И на мгновение внутри его ужасный клюв был виден
И диск очистился опять. А в противоположном небе
Уже бледнело, намекая, что ночь приблизилась к рассвету,
И меж деревьев сиял молчащий океан.
Но где же был прибой? Ужели прилив уже не гонит волны?
Он на спину перевернулся и увидел с ветки
Ночного приключения темнеющую лужу,
Под лунным светом, спокойную, без дна и края.
Но вдруг на глади возник плавник гигантский и исчез,
Хотя вода пошла вокруг кругами.
Он слышал приглушенный голос, и там, под ним уже
В очищенной луной дыре среди деревьев
Лежал с отверстым горлом олененок в красном,
Раскинув ножки. Вблизи его лиса, тяня ноздрями воздух,
Сказала, нетерпеливо и капризно:

— Ну, где же они все? Я больше ждать не стану,
Клянусь Магогом! Здесь хватит всем…

— Будь терпелива,
А то ты пожалеешь,— зверь просвистел, доселе
Никем не замечаемая ласка, чей мех
Лоснился и сверкал, как мокрый камень.

Лиса привстала и понюхала оленя жадно,
Но отвернулась на ужасный голос из деревьев.
Волк, серый и огромный появился, задирая морду,
И оглянулся на крыльев звук, орла, упавшего с небес,
Из мрака вышнего, и чьи глаза
Уставились туда, куда глядели волк, и лиса, и ласка,
На рыбу также он взглянул, увидел только морду,
Что на него смотрела лупоглазо. Тут из мрака с воем
Клык появился, шел на четырех, потом склонился. Вместе
Они собрались вкруг кровоточащего оленя, задрали морды
И вознесли молитву каким-то демонам иль духам, завывая.
Потом рукой, и клювом, и клешней вцепились в мясо пира,
Куски отборные бросая в брюхо лужи,
И скоро блюдо заблестело, как свежая трава.

К ней обращаясь, Клык засмеялся, вытирая подбородок,
—Дурак не ведает сомнений, он так безумен,
Что даже похотливый лист его оставит равнодушным,
И даже замок смеется исподволь над этим простаком,
Который любимую в лес уволок недавно.
Зачем? Чтоб порезвиться с ней в игре какой - то детской,
( Как нам поведала она). Я в безопасности, мои отродья,
Могу из ножен меч извлечь, соорудить эпоху
( Уже начав творение, как то провидцы предсказали)
Распутства, топора и шпаги, волка и ветра.
Храните хорошо ваш порох, черт только знает
К каким уловкам он прибегнет,
Он может спрятаться в каком-то темном месте,
Где будет ждать причастия, в воде святой, чтоб охладить
Тот жар, что делает его безумным, и то пламя,
Что отделяет нас от совершенства; каких лазутчиков пошлет,
Коварной слабости, откуда, неизвестно вовсе,
Иль притворившись ими, ведь может он послать их
Чтобы завлечь вас, и отвлечь от стражи, или может.
Когда вы нерешительны, пронзить вас сталью.
Когда был жив я, его плоть
Неосвященная и части, доставшиеся вам всецело,
Беспомощным оставили его, как пузырек из испарений,
Держа подальше от моих забот. Пока я в смерти
Сражаюсь с вечностью неутомимо,
И в той же степени, о, братия моя, как части
Его погубленной души, я выиграл до поры .
Когда лицом к лицу в последней нашей встрече
Я стану перед ним, что очевидно, но с неясным результатом,
Как и неясен срок, но рано или поздно, с ним сойдусь я,
Собрав в один удар все, чтоб выиграть или же погибнуть,
А в вас еще останется часть его мощи, и даже если
Без яркого ума, слепящего мои глаза,
И руку крепкую мою сбивающего с толку.
Но если он прижмет меня, не я ли прошепчу
Ему, открыв секрет о нем или о части его некой,
Что дрогнула рука его и щит?
Теперь идите, отпустив оруженосцев, но не спите.

Они ушли, лиса и волк, и ласка, и улетел орел,
Ушла и рыба в воду водоема.
А Клык остался на минуту, задумавшись. Тут Амлет,
Крича, сорвался с дерева, умело
Упал в пружинистую землю, и вскочил
И сразу же с Клыком сцепился, застав его врасплох,
И неспособным вытащить рапиру,
( Сам Амлет был без всякого оружья)
Они свалились оба, ища руками горла друг у друга.
Два варвара дрались, потом лежали долго без движенья,
И очень, очень долго, потом один из них, дрожа, поднялся,
Увидев взгляд бессмысленный того, кого он задушил,
Открытые глаза его, и рядом вздох услышал,
Как приглушенный плач, который исходил
( И он уверен был, что слышал его раньше)
Из водоема, где рыбья голова старалась выползти на берег,
И круглые ее жестокие глаза
Без смысла всякого глядели. Он, ноги напрягая, поспешил
За волосы и бороду труп оттянуть к воде, маша им,
Как будто то была коса и сбросил
Останки в темный водоем, где тот и сгинул
И вместе с пастью злобной рыбы.

И воды успокоились. А меч из ножен
Не вынутый в борьбе, остался на земле.
И он его схватил и, воздевая к небу,
Помчался через лес по росным тропам
Туда, где петухи уже запели. Но с утеса,
Путь преграждавшего ему, метнулась тень,
Он уклонился и ударил ее сталью, и повергнул.
И ласка пастью костеневшей не молила о пощаде,
Когда он весь в крови ногами застучал опять.
А позади его лай нарастал и завыванья,
А он уже к большой дороге подходил,
Где проезжали фермерские фуры,
Скрипя колесами. И прибыл наконец
Он в Эльсинор, где стража, изрядно удивляясь,
Ему салютовала и пропустила во дворец. Он мимо
Испуганных придворных пробежал и прямо к королеве,
Ударил в дверь еще кровавой шпагой, и ручку повернул,
И в комнату ввалился, где сидела королева у камина,
Служанка рядом, ведьма с перекошенным лицом,
Которую он выгнал, и не удосужив взглядом.

Заговорила тихо королева, и лишь глаза кричали,

— Чего ты хочешь, Амлет, мой сынок?

И Амлет,
Хрипло и с напором,— Убийцу я убил.

— Кого? И от кого? На кой?

— Клыка, который отца убил …

И потускнели ее очи на исцарапанном лице ,
И в рот ее ворвался крик: —Дурак! Клык твой отец!
То с ним я возлежала, когда тебя зачала ночью,
И до того и после.

Амлет стоял, как вкопанный, карающий стилет
Застыл в его руке.

— Чего ты хочешь,
Раз вытащил ты сталь из ножен?

И тут у Амлета все опустилось
Она же наклонилась, за ручки кресла ухватившись,

— Клык твой отец, а Кроткий - рогоносец,
И я – и я была с Клыком, когда плащом
Мы спящее лицо его закрыли, чтоб крики заглушить
Когда его проткнули…

Она вскочила, и отпрянул Амлет.

Тогда, спокойно опершись рукой о стол.

— О раз ты уходить собрался, слушай,
Когда решишь, быть может, ты позабавиться сегодня ночью,
С какой - то женщиной, то дай ей вместо платы …
И накажи, чтобы молчала, отправь ее ты в тихий монастырь,
Черт побери, где ей подмахивать уж не придётся.

Она позволила, чтоб медальон
Упал на пол и оцарапанные щеки отвернула,
И со стола смахнув кинжальчик,
В себя воткнула глубоко и пала. А Амлет громко плакал,
Но на стене часы стучали громче плача,
Вращались руки, словно спицы в колесе.
Бежал по Эльсинору вопия он, и вопль несся
В печальный океан и гас среди прибоя.
Пока над головой к закату уносилось солнце,
Как детский мячик. И позади он видел
И лес, и мир, где волк с лисой еще скрывались,
И где - то ласки логово и двери без запора.
И башня в голове его держалась, семи небес немыслимая башня,
Где гордой птице место есть укрыться.
Но горы оседали и крошились, и громко билось сердце,
Как те часы из спальни мертвой королевы.
Держа Клыка оружье наготове, с открытыми глазами
Он в волны мрачные шагнул.

Прислушиваясь, наклонился к пастухам рассказчик,
К склонившимся к воде их просветленным лицам.

— Когда сбивается с пути, в отчаянье вгрызается он в берег,
И может залпом выпить океан, весь мир всосать губами,
И небо проглотить, чтоб упокоить обезумевшее стадо
Сверчков и гончих с их круговоротом лиц,
Вопящих и гудящих из травинки каждой,
Из каждой капли моря и песчинки, и из воздушных пузырей,
И дерево, и зверя, и рыбу, и лес, и человека. Но иногда
Он, видя угасающее солнце в руке Бога,
Себя взметает ко Звезде Вечерней.
Иль в бездне рыскает он в царствии Сатурна,
У врат небесных дома Уникорна,
Найдя комок кровавый перьев птички,
И слышит шум жестоких крыльев. Его смутить
Может лишь ночь, тогда он тонет в море.

Голос ослаб и прекратился,
И молчанье бревном шипящим только нарушалось.

Profile

alsit25: (Default)
alsit25

October 2017

S M T W T F S
1 2 34 56 7
89 10 1112 13 14
151617 18 19 2021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 08:08 am
Powered by Dreamwidth Studios