alsit25: (alsit)
Обет ты не блюла сполна,
И вот, моя ль вина, друзья иные мне.
Но все ж, когда мне смерть глядит в лицо,
Когда взбираюсь на вершины сна,
Или когда ищу восторг в вине,
Я вижу вдруг твое лицо.

Оригинал:

http://www.rjgeib.com/thoughts/vow/vow.html
alsit25: (alsit)
Епископ встретился в пути -
Был диспут не простой:
« Вон, груди плоские висят,
Так и помрешь пустой.
Жила б в поместье, в небесах,
А не в хлеву, свиньей».

«В родстве с прекрасным эта грязь -
То склеп или кровать,
Хоть и мертвы мои друзья,
Не смогут отрицать.
В смиренье тел, в пылу сердец
Смогла я суть познать.

Быть гордой женщине легко,
Коль дух к любви влеком.
Любовь поместье строит там,
Где полнится дерьмом.
Но все, что цельно иль одно,
То можно сдать внаем».

Оригинал:

https://www.poetryfoundation.org/poems-and-poets/poems/detail/43295
alsit25: (alsit)
Любовник приходит в ночи,
Когда б не вели его ноги,
Уходит потом, хоть кричи,
Хочу я того или нет.
Закат ли уже, рассвет -
Все остается в Боге.

Душно, небось, небесам,
От стягов бойцов в тревоге.
Лошади ржут уже там.
Где бой уже не идет,
И где узкий проход -
Все остается в Боге.

Перед солдатами – дом,
С детства знаком, на пороге
Нет никого и в нем.
Вдруг там зажглись огни.
Все это видят они -
Все остается в Боге.

Любовником был Джек,
Страстным, моим. Как дороги,
Мужчины уходят навек.
Не плачет моя плоть,
Только поет, Господь -
Все остается в Боге.


Оригинал:

http://www.poemhunter.com/poem/crazy-jane-on-god/

в оригинале по ссылке пропущена 4 строка во 2 строфе- Where the great battle was
alsit25: (alsit)


Первая песня госпожи.

Кручусь я, как зверь
В зверинце, немая.
Не знаю кто я,
Тропа какая.
В одно только имя
Язык мой вбит.
Я влюблена
И это мой стыд.
Что боль для души,
Приводит в восторг
Не больше, чем зверь,
Что четвероног.

Вторая песня госпожи.

Какого мужчину ждать
Чтоб лег меж твоих ног?
Мы женщины лишь, плоть.
Вымой тела чертог.
Я запасла благовоний на ложе.
Я постелю впрок.
Сжалься над нами, Боже.

Ему душу дотла любить -
Мою, пусть исчезнут тела,
Ему любить тело твое, 
Чтоб душа не вела.
Ложь любви – две части любви тоже,
Но сущность ее цела.
Сжалься над нами, Боже.

Душе учить – любовь во плоти
Присуща моей груди,
С каждым породистым зверем
Сплетает Любовь пути,
Зрит душа,  касается тело, -
Блага святей не найти.
Сжалься над нами, Боже.

Третья песнь госпожи.

Когда любовник, спаси его Бог,
Песню спел меж твоих ног,
Не говори, что душа зла.
Не считай, что цельны тела.

Я госпожа ему только днем,
Зная зло тела, дурное в нем.
Любовь делю я, славя честь,
Пусть насытятся, время есть.

Если шипят поцелуи твои
Многоголосием змеи,
Значит, уже познал ты стегно,
И небесам вздохнуть заодно.



Песня Любовника.

Птицы вздох – по небесам,
Где они не знаю сам,
Чрева вздох – по семени.
Вот покой пришел ко мне
На уставшем стегне,
В гнезде, до времени.


Первая песня служанки

Как обрел покой
Этот чужак, поди
Чужой с чужой
На хладной груди?

Ей чего вздыхать?
Ночь чужая ей,
Скрыла его любовь
От зла страстей,

От услад плоть и кровь
Червя слабей.



Вторая песня служанки

От услад ложа
Вял, словно червь,
Жезл его, похоже,
Хром, словно червь,
Дух, исчезнув тоже
Слеп, словно червь.


Оригиналы:

http://www.poemhunter.com/poem/the-lady-s-first-song/
http://www.poemhunter.com/poem/the-lady-s-second-song/
http://www.poemhunter.com/poem/the-lady-s-third-song/
https://allpoetry.com/The-Lover's-Song
http://www.poemhunter.com/best-poems/william-butler-yeats/the-chambermaid-s-first-song/
http://www.poemhunter.com/poem/the-chambermaid-s-second-song/
alsit25: (alsit)

Я восстану, один к Иннисфри пойду,
И хижину там возведу из прутьев и глины,
На грядках будут бобовые в каждом ряду
Улей для пчел, и гул пчелиный.

Покой обрету, там, где каплей стекает покой,
Стекает с покрова утра, где цикада поет спозаранок.
Где полночь мерцает, а полдень пурпурный в зной.
И вечер с полетами коноплянок.

Я восстану, один пойду, раз ночью и днем
Слышу плеск безмятежный у озера с краю,
Пока я стою на асфальте, или этим идя путем,
Пока это сердцем внимаю.


Оригинал:

https://www.poets.org/poetsorg/poem/lake-isle-innisfree

См. также примечания- http://weavenworld.ru/m/C33/I46
Слушать:
https://www.youtube.com/watch?v=hGoaQ433wnw
alsit25: (alsit)
В восьмом номере ИЛ появилась крайне интересные мемуары Г.М. Кружкова, где он открывает творческую лабораторию поэта - переводчика. Воспоминания подобного рода со времен Л. Гинзбурга « Разбилось лишь сердце мое» читать приятно и возмутительно.

«ГРИГОРИЙ КРУЖКОВ
"Серебряный налив луны / И солнца золотой налив"
Из опыта переводов У. Б. Йейтса
Нет, быть может, ничего, что подводило бы нас ближе к со¬зерцанию существа поэзии, чем работа над переводами стихов или пусть лишь вдумчивая оцен¬ка такой работы.
В. ВЕЙДЛЕ О непереводимом »

И в начале высказаны, хоть и всем известные, но поучительные истины. В конце концов, повторение - мать учения. Журнала еще нет в сети, а здесь нет места для цитирования эссе полностью, но попробуем вдумчиво оценить первую главу для начала.

Там речь идет об одном из лучших стихотворений Йейтса.


When you are old and grey and full of sleep...

Вот подстрочник автора перевода, с которого начались его раздумья:

"Когда ты, старая, седая и сонная, будешь клевать носом у очага, открой эту книгу и читай, не торопясь, и пусть тебе пригрезится нежный взор, которым когда-то светились твои глаза, и глубокие тени этих глаз.

Тени глаз, это макияж, Йейтс, скорее всего, пишет про тени ПОД глазами, образ бессонницы. «Взор, которым светились глаза», маловероятен, наверно, здесь просто как-бы «нежный взгляд твоих глаз».

Так что уже на уровне подстрочника Кружков косноязычен.

Далее Кружков пишет удивительное - «Передать впрямую столь слож¬ный ход, учитывая ограниченность стихового пространства и неповоротливость русского синтаксиса, практически не¬возможно».

Во- первых, с проблемой «пространства» при переводах стихов сталкиваются все и всегда, во – вторых, синтаксис, как известно, неповоротлив именно в английским языке, а не в гибком русском, где порядок слов в предложении не закреплен, как в английским. Далее Кружков предлагает « вязать концы», переходя к другим стихам Йейтса или даже биографии поэта, а не переводить конкретное стихотворение. Подобное отношение нам уже встречалось в мемуарах поэта Куллэ, когда он переводил Бродского с английского, ссылаясь на свою биографию дружбы с поэтом и соответственные ассоциации к ней , а не заложенных в стишке.

Вторая строфа:

"Многие любили тебя, когда ты была весела и бес¬печна (именно так лучше всего трактовать "moments of glad grace"), и любили тебя любовью истинной или притворной; но лишь один любил скитальческую душу в тебе и любил пе¬чали твоего меняющегося лица.

Нет, не лучше всего, лучше всего трактовать именно так, как написано – мгновения счастливой благосклонности или радостного милосердия, когда старушка, вероятно, была благосклонна к поклонникам. Да и, наверно, как у Йейтса, душу пилигрима, а не душу бесцельного скитальца. Пилигрим, это человек, идущий конкретно в Мекку. Даже в семантике отцов – пилигримов Америки заложена цель, а не просто скитания. Далее Кружков, подпирая ложное слово скиталец ( roamer , rover – по английски ) пускается в рассуждения, что Мод, адресат стихотворения, верила в переселение душ, вечные скитания и на этом основании слово правомерно. Скорее всего, это типичный пример вульгарного литературоведения, выводящего стихи из биографии реальных людей. К чести автора он пишет: «Увы, легко это знать; но в стихи вмещается столько, сколько удается в них вместить». Оправдание более чем сомнительное.

И продолжает ничтоже сумняшися:
«Главный образ я все-таки передал, а вот печали, пробегающие измен¬чивыми тенями по лицу, — ушли; вместо них осталось лишь одно русское слово "тоска":
...Но лишь один любил и понимал
Твою бродяжью душу и тоску».

Нет, нее передал, хотя все вместить в перевод, действительно, нельзя и ненужно. Во- первых «бродяжья» слово оскорбительное, любимая не дворняжка, а бродяжья тоска ( (в тексте - «и» бродьяжью тоску) вообще абсурд. И посему все пространные рассуждения про Фета и ссылки на столь же сомнительные собственные переводы из Йейтса оказались ненужными. Фет Йетсу тут не поможет.

« Справедливо писал Аркадий Гаврилов, замечатель¬ный переводчик Эмили Дикинсон: "Перевод английского стихотворения на русский можно уподобить перекладыва¬нию персиков из одной корзины в другую — меньших разме¬ров».

Это утверждение более чем сомнительное, поскольку А. Гаврилов переводчик Дикинсон не только не замечательный, а, напротив, крайне плохой, столь же плохой, как и сам Кружков, переводящий Дикинсон вольным стилем, и персики их обычно оборачивались дурного качества вареньем.

«Перейдем к третьей строфе; тут возникает проблема, по¬жалуй, самая сложная. "И клоня голову возле раскаленной ре¬шетки (камина) прошепчи, вздохнув, что Амур улетел, про¬шагал по вершинам гор и скрылся среди сонма звезд".
"Love" с большой буквы по-английски означает "Амур» пишет Кружков.

Нет, не означает. Слово Love означает то, что означает - Любовь. И, действительно, есть путаница с родом этого слова в персонификации – мужским родом. И тогда надо переводить нпр. как Эрот, а если фривольно, то и Амур или Купидон. И сам Кружков это замечает, противореча самому себе - «Смысл этого слова колеблется между "любовью" и "Амуром" и часто означает скорее некое олицетворение люб¬ви, чем античного божка с крылышками».

Но вернемся к тексту Йейтса в подстрочнике Кружкова.

«И клоня голову возле раскаленной ре¬шетки (камина) прошепчи, вздохнув, что Амур улетел, про¬шагал по вершинам гор и скрылся среди сонма звезд».


Подстрочник опять неверен и существенно - правильно …прошепчи, чуть печально о том , как Любовь ушла по горам над головой и спрятала лицо в толпе звезд. ( сонм по англ. – host) . Толпа ассоциируется с толпой поклонников , а горы не простые и близки к звездам.

У Набокова, на которого ссылается Кружков, тоже не очень получилось –
И у огня склонясь, шепни уныло
О том, как унеслась любовь и там
Вверху — прошла, ступая по горам,
И в сонме звезд лицо свое сокрыла.

Не уныло, и если унеслась - то не прошла, разве что устала от быстрого полета, и не в сонме. Уныло и печально - интонации существенно разные, что великий прозаик не может не понимать. Но Набоков понимает, о каких горах идет речь – верху. А Кружкову и Набоков не помог.

И в результате: « русская версия стихотворения»:
На мотив Ронсара

Когда ты станешь старой и седой,
Припомни, задремав у камелька,
Стихи, в которых каждая строка,
Как встарь, горька твоею красотой.

Возможно, это строфа собственных стихов Кружкова кому - то понравится, но Йетс тут явно ни при чем. И можно ли сказать – «строка …горька персиком», к примеру? А не - горчит персиком…

Слыхала ты немало на веку
Безумных клятв, безудержных похвал;
Но лишь один любил и понимал
Твою бродяжью душу и тоску.

Это коротко и ясно, персик превратился в сухой изюм.

И вспоминая отошедший пыл,
Шепни, к поленьям тлеющим склонясь,
Что та любовь, как искра, унеслась
И канула среди ночных светил.

Если вспомнить классификацию бессмертного Безенчука, то« отошедший пыл» уже хоронит пылкую старуху. Но если в прозе Кружков говорит о «Любви», как ее ( его) олицетворении или как об Амуре на худой конец его, то в стишках Любовь уже уподобляется Искре, делая камелек центральным образом былой страсти и полностью посвящая строфу каминной тематике, забыв о Йейтсе.

Однажды мы столкнулись с аналогичной версией перевода этого знаменитого стишка Йейтса. Но трактовка там была другая. Что отразилось в нижеследующей пародии:


(Вольный перевод, ну очень вольный, но самодовольный)

Когда ты станешь бабушкой
За прошлые грешки,
То вместе с милым дедушкой
Прочти мои стишки.

О том, когда была ты
Бездонно молода.
А мимо шли солдаты
И шли они туда.

Куда была изящная,
Как этот стих, за миг
И за глаза блестящие,
Воздев на скорбный лик,

Расцвет души блуждающей.
Все думали – сорняк.
А ведь была ты – та еще,
Не износить никак.

Сманить могла дивизию
Уж точно - целый полк
За так или провизию,
За твой – без дна мешок.

Ушла Любовь вершинами,
За нею егеря.
Не соблазнить морщинами,
Стишки писались зря.

Можно было бы написать пародию и на Кружковский опус, но он уже сам спародировал Йейтса этими немудренными стишками.

Уж лучше вариант специалиста по Китсу – С. Сухарева. Но не сильно.

В дремотной старости, у камелька,
Склонив седую голову, раскрой
Вот эту книгу - и припомни свой,
Когда-то ясный взгляд и глубь зрачка;

Как многие - притворно или нет -
Тебя любили, но один любил
Твоей души паломнический пыл
И на лице твоём - печалей след;

И, с грустью угольки пошевелив,
Шепни о том, как обрела простор
Любовь - и устремилась к высям гор,
В толпе бессчётных звёзд лицо сокрыв.
alsit25: (Default)

Сейчас переводчики обычно сами готовят себе подстрочники, если готовят, а не сразу кидаются творить, бросив быстрый взгляд на оригинал. Некоторые  даже не удосуживаются выучить язык,  с которого переводят. Нпр. поэт Пробштейн, проживший немало лет в городе Нью Йорке,  окруженный словарями, языком улицы,  и солидной филологической подготовкой.  В результате получаются довольно забавные стихи. И не его собственные версификации, довольно заурядные, а великого поэта Йетса.

Большая подборка была опубликована здесь  http://www.igraigr.com/probstein-4.htm  это издание под эгидой замечательного поэта, увы, уже закрытое, но,  видимо, издателю было тяжело собирать материал и он пригласил коллегу из Нью Йорка. А тот бескорыстно откликнулся. И правда,  почетно быть там напечатанным в соседстве со звучными именами.  Почитаем этого Йетса, удивленно. Немного, чтобы только получить представление о двух поэтах.  

       The Moods


Read more... )

Profile

alsit25: (Default)
alsit25

July 2017

S M T W T F S
       1
2 3 45 6 7 8
9 10 11 12 1314 15
1617 18 1920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 03:15 am
Powered by Dreamwidth Studios