alsit25: (alsit)
После сводок вечерних гаснут окна
И город в сон провалиться готов,
Сползая со всех подушек
В переполненную Атлантиду снов.

Поднимается ветер. Ветер гонит
Сор новостей по аллеям. Хлам
Рвется, бросаясь на рельсы,
Летит, прячется по углам.

Парит и ложится. Взмывает свободно,
По парку мчится, и - к статуе, чтоб,
По честным глазищам чиркнув,
Вмазать в чопорный лоб,

Стереть благородное имя. Газеты
Входят в вираж в безлюдном саду
В завихрениях мыслей,
Которые мы имели в виду,

Мнутся, корежат слова, цепляют
Сапоги полисменов, впадающих в сон,
Скулят, словно снег прибитый,
У входа в свой зимний схрон.

К чертям! Под копыта коней императора!
Когда ж долетит сквозь воздух сухой,
Словно голубь усталый,
Диктора голос, и мы с тобой

Из прочных домов, из анархии сердца
Выйдем зевом метро к жизни опять
В парк, пробудившийся утром,
Где знакома каждая пядь,

И где, как святые, люди в белом,
В мешки собирают ночной этот прах
Под утренний щебет пташек
На общедоступных ветвях.


Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/after-the-last-bulletins/
alsit25: (alsit)
Когда ты придешь, а ты ведь придешь, и, уже с порога
Взбешенный тем, что надо очевидное утверждать,
Не возвещая закат, но умоляя нас подождать,
Пожалеть самих себя, ради бога.

Избавь нас от лексики войн - дистанция, убойная сила...
Все эти числа длинные, будоражащие мысль....
Нашим ли нерасчетливым сердцам - да в высь,
Как нам вынести то, что невыносимо?

И не пугай разговорами о смерти расы.
Что за мечты о месте, где нет никого сейчас?
Солнце - всего лишь огонь, листьям –нет дела до нас.
Камень? Корчит каменные гримасы.

Говори, как меняется мир, но без наших усилий и ружей.
Да можно ль реальность втемяшить вошедшему в раж?
То ли во сне - облака разошлись, поменялся пейзаж,
И виноград почернел от стужи.

Но поверим, коль поведаешь, как олень белохвостый,
Ставший идеально робким, в полумрак
Идеальный проскальзывает, и как
Жаворонок исчезает в небе, остов

Куста сползает по склону, и, во мгновение сгинув,
Поток испаряет форелей своих, как некогда Ксант.
Кем бы мы были, если б не с яблоней сад,
Возвращение голубя, прыжки дельфинов,

Все то, в чем себя нам видеть пристало?
Спроси нас, пророк, во что нам облечь
Суть свою, в будущем, когда эта живая речь
Исчезнет, разобьется это зерцало,

Которому мы поверяли розу любви, называли
Фаворита на скачках нашей отваги, кому в тиши
Пела цикада еще необстрелянной души, -
Все, о чем думали мы или думать желали.

Спроси нас, спроси, если еще спрашивают там, выше:
Без этого мира выжить ли розе - нашим сердцам,
И кому оставаться – старожилам иль гордецам,
Когда дубы свитки бронзовые свои допишут.

оригинал:
https://www.poetryfoundation.org/poems-and-poets/poems/detail/43044
alsit25: (alsit)
Мы не аскеты, Равви, другая
У нас, гадаринцев, к спасенью стезя,
Любовь, как Ты зовешь ее, этого мы избегаем,
Всплеск агрессивности не гася.

Собственность – это наши скрижали.
Скоро, надеемся, продукт валовой
Приведет к расцвету, а милосердье – едва ли,
Если увяжемся за Тобой.

А то, что мы потеряли совесть
И одержимы бесами, знаем без Твоих слов,
И, что страдаем, хотя у нас все есть,
То, чего нет у рабов.

И, возможно, Тебе видней,
Но наша вера – отрубей корыто, да в яствах стол.
Если не можешь нас исцелить, не убивая свиней,
То лучше бы Ты ушел.

https://www.poemhunter.com/poem/matthew-viii-28-ff/
alsit25: (alsit)
Хладно и нежно вдали Лицо -
Хладна и скора моя Стопа,
Чужд и вотще любой мне Край,
Горька любая Судьба.

Достались мне совсем без Суда
Богатые, Имя и Трон -
Кто же Она, забравшая Рай,
И Нищету и Дом?

Оригинал:

https://en.wikisource.org/wiki/Frigid_and_sweet_Her_parting_Face_%E2%80%94
alsit25: (alsit)
На сердце мое нежный груз ночь
Не снизошла возложить -
Невеста уже ускользнула прочь
Веру, дрожа, ублажить.

Может то сон был – чистый - чтоб
Дать Небесам посул,
Или же это снилась Она-
Чтоб мне набраться сил -

Быть с Ним, с тем, кто дал нам всем
Столько, сколько и мне -
Вымысла, веры в Него взамен,
Будто бы не во сне.

Оригинал:

http://www.poemhunter.com/poem/her-sweet-weight-on-my-heart-a-night/
alsit25: (alsit)
Доброе Утро – Ночь –
В Дом вступает нога.
День – от меня устал –
Но я? – От Него?

Свет мне был милый дом –
Люблю его сень –
Но Утро – не хочет меня –
Доброй Ночи – День!

Видеть могу – или нет –
Когда Восток багров?
На Холмах путь – потом –
Сердце – уйдет с холмов.

Ты – не прекрасна – Ночь –
Для меня – День –
Но – Девчушку прими –
Он прогнал – в рань!

Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/good-morning-midnight/
alsit25: (alsit)
Мне куропатку бы, доктор, надо,
Коротконогую, с толстым задом,
И эндоморфа с нежной рукой,
Кто никогда не скажет – какой
Вред причиняю себе я во зло,
Но, если время мое пришло,
То, поморгав, оторвет от груди :
«Должен, и все тут, ложись, отходи».




Оригинал:
https://www.poemhunter.com/poem/give-me-a-doctor-2/
alsit25: (alsit)
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом,
Как помнит добрый Государь отверженных своих,
У моря синего всегда высок зеленый холм.

Подпрыгнул Черный Человек за бузины кустом,
Встал на ноги , махнул рукой и сгинул в тот же миг.
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.

Вот Ведьма плавится, крича , под солнечным лучом,
В ней жизнь мелеет на глазах, как в знойный день родник.
У моря синего всегда высок зеленый холм.

На перекрестке осенил меня Старик перстом
И слезы счастья бороздят его иссохший лик.
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.

Меня, целуя, он будил и не жалел о том,
В лучах сияли паруса, глаза и сердолик.
У моря синего всегда высок зеленый холм.

Как дети в хороводе, мы повязаны кругом,
Чтоб хлад забвения в наш сад из мрака не проник.
Мой милый мне принадлежит, как в зеркале пустом.
У моря синего всегда высок зеленый холм.


Оригинал:


https://www.poemhunter.com/poem/miranda-2/
alsit25: (alsit)
Тайное стало явным, как это случалось всегда ,
Рассказ восхитительный вызрел, чтоб близкому другу: "О, да!-
В сквере за чашкою чая, ложечкой тонкой звеня -
В омуте черти, милый, и дыма нет без огня".

За трупом в резервуаре, за призраком бледным в петле,
За леди, танцующей в зале, за пьяным беднягой в седле,
За взглядом усталым, за вздохом, мигренью, прошедшей враз
Всегда скрывается нечто, не то, что высмотрит глаз.

Ибо, вдруг, голос высокий запоет с монастырской стены,
Гравюры охотничьи в холле, запах кустов бузины,
Крокетные матчи летом, кашель, пожатье руки,
Всегда существуют секреты, сокрытые эти грехи.


Оригинал:

http://writersalmanac.publicradio.org/index.php?date=2006/03/19






alsit25: (alsit)
Словно в какой – то слабоумной комедии,
Жена и я разделили квартиру пополам.

Она взяла гостиную, а я спальню.
Кровоточа на бивуаках, мы ждали юриста

Завершить соглашение, расписавшись
На документах, чтоб расползтись навеки,

Я жил в ней, как инопланетное существо.
Зона изгнания скворчала коротким замыканием,

когда я шептал в телефон посторонним.
И настало утро моего ухода -

Я проснулся в любезном мраке, а жена стояла
надо мной, глядя на мое бледное лицо.

На мгновение я подумал, что она ударит меня,
но она уцепилась за руку, сжимая ее на прощанье,

удивительная нежность блестела в ее глазах,
последний дар этих мук и убийственной détente

всех этих стенаний и умерщвления плоти.
На пути к повешенью посредством развода,

она прижала чашу милосердия к моим губам,
и я выпил ее до дна, я пил ее до такого дна,

что забыл, чем же я ее заслужил.

Оригинал:
https://www.poets.org/poetsorg/poem/russian-ending?utm_medium=email&utm_campaign=Poem-a-Day%20%20May%2023%202017&utm_content=Poem-a-Day%20%20May%2023%202017+CID_caeab5695b52ddde67e688f960e8d428&utm_source=Email%20from%20Campaign%20Monitor&utm_term=Russian%20Ending
alsit25: (alsit)
В сером окне магазина стоял серебряный гробик,
А пред окном – девчонка, бледная, морща лобик.

Смотрела она в окно, к своему отраженью взывая,
И в гробике смертном, и в жизни своей не живая.

И глядела, не глядя, и, не ведая, ведала все же,
И плыла по морям, на помощь звала нас до дрожи!


Оригинал:

https://poema.pl/publikacja/137913-moment
alsit25: (alsit)
Звери в полной свободе
Дремлют мирно в ночи. Чайка спит на утесе
В сути своей над волной, гонимой луною,
И медуза на камне спит
У лирических вод,

Где оленя нога
Оставляет сладкозвучный всплеск
И распоротой мыши в когтях совы
Остается взывать к согласию. Ибо нет здесь
Ни зла, ни мрака,

Когда та же луна замечает
Что она, завернувшись в стекло окна,
Субсидирует превращение оборотня, в муках
Воротящего морду к потному плечу,
И, припоминая зрелость,

Он лжет, как всегда,
Позволяя себе превращение, щетина приятна лицу,
Острыми ушами он слышит печали ветра,
Панику листьев и деградацию
Бурных потоков.

Одновременно у высоких окон,
Вдали от кустов и топота лап, поклонники совершенства
Вздыхают, отрываясь от работы, чтоб отреставрировать
Чахлую красоту небес, ясную луну,
И воскресший охотник

Творит сны людям
Ибо сказано, что разобьются сердца, пригнав
Монстров в город, ворон на статуи в парке,
Скормив флот рыбам во мраке
Неукротимых вод.


Оригинал:


http://werewolf-news.com/2009/06/beasts-by-richard-wilbur/
alsit25: (alsit)
Слыша о жатве, сгнившей в долинах,
Видя с околиц бесплодные горы,
За перевалом сходящие в воды,
Зная - потонут открывшие остров,
Чтим строителей голодавших градов,
Чья слава есть образ нашей печали,

Подобья не знавшей в их печали,
Гнавшей несчастных в этих долинах
Мечтавших бродить средь ученых градов,
И диких коней бросавших на горы,
И корабли разбивавших об остров,
Образ зеленого не пришедшим в воды.

У рек они строили, и ночами воды
Бежали у окон, утолив их печали,
Каждая в русле зачинала остров,
Где каждый день танцевал в долинах,
Деревья зеленым скрывали горы,
Невинна любовь вдали этих градов.

Снова заря, а они еще в градах,
Прекрасная тварь не покинула воды,
Еще полнятся золотом эти горы,
Но голод был более близкой печалью,
Хотя поселянам, хандрящим в долинах,
Пилигримы, мерцая, начертали остров….

«Боги, - они обещали, - покинут остров
Нас навестят, не минуют градов
Время оставить злосчастью долины
И с ними уплыть в зеленые воды
Рядом сидеть, забывая печали,
Тени на жизни отбросят горы».

Много трусливых впитали горы,
Их покорявших, чтоб взглянуть на остров,
Много бесстрашных прибрали печали,
Их не покинув и в найденных градах.
Многих беспечных вобрали воды,
Много несчастных не покинут долины.

Это наша печаль. Избыть ее? Воды
Будут хлестать, орошать эти горы, эти долины
Отстроим мы грады, а не мечты про остров.

Оригинал:
http://homes.chass.utoronto.ca/~ian/paysage.html



Извлечение по поводу этой сестины из книги Д. Фуллера « Комментарии к У. Одену».

Это была вторая опубликованная Оденом сестина. Уильям Эмпсон жаловался, что способность воспринимать такую значительную форму, как сестина, была утрачена со времен Сидни, чью двойную сестину в «Аркадии»* он обсуждал однажды в « Семь типов двусмысленности» 1930 г. Глава 1 . Сестина Одена разделяет с Сиднеевской два из шести ключевых слов. У Сидни – горы, долины, леса, музыка, утро, вечер, у Одена – долины, горы, воды, острова, города, печаль и то, что он ее написал, выглядит, следовательно, как сознательная попытка опровергнуть Эмпсона. Однако, как и в ранней сестине в «Ораторах» мы сталкиваемая со сложной разработкой концепции ключевых слов, скорее, как аллегорий, чем эмоций, и тогда это стихотворение - искусное упражнение в многозначности многих используемых символов.
Наиболее интересный аспект отхода от Сидни заключается в выборе Оденом самых интересных ключевых слов. Эмпсон обратил внимание на кумулятивной эффект структуры сестины у Сидни, и заключил: « Вот что происходит, когда недовольство окончательно вышло на свет… весь непрерывный ряд чувств по поводу локального пейзажа, все в нем, что само собой разумеется, все зачислено в печали и вколачивается в головы , одинаково страстно».
Хотя Оден уже использовал « печаль», как ключевое слово в неопубликованной сестине в 1930 году - « Обновление традиционного гнева в покое», я думаю, что это Эмпсоновское « зачислено в печали», и заставляющего его использовать «печаль» здесь так, как он это делает, и что дает ему идею описать « локальный пейзаж», становится « единой страстью в головах» в концепции 'Paysage moralisé'. Что наиболее примечательного в природе этой печали, это то, что она разрастается от простой влюбленности аркадских пастухов в печаль, подобную тревоге или «беспокойству», которая представляет для Одена основную духовную ипостась человека. Переходя к этому возвышенному значению, можно отдаленно предположить, что Оден находился под влиянием Хайдеггера, с его Sorge в «Sein und Zeit», ( Беспокойство в « Бытии и Времени), а конкретно в поразительном значимом использовании этого слова в коде, хотя он мог быть знаком с переводом Паундом старо – английского слова sorge в «Мореплавателе» (строка 42 – страх, беспокойство), как «печаль».
Оден также позаимствовал у Сидни естественно напрашивающиеся пары ключевых слов с соответствующими значениями. У Сидни это противопоставление мест ( горы/долины) и противопоставление времен ( утро/вечер), уместное в пасторальной жизни, поскольку леса находятся за миром, окруженным забором, возделанным и одомашненным свирелью орфического пастуха – поэта. Строфы сестины, подобно стрелкам компасов, создают образы пересекающихся окружностей с тремя двустишьям, каждое из которых представляет новый порядок ключевых слов, создавая их единство. После шести строф порядок возвращается, конечно, к исходным противопоставлениям и в исходный порядок.
Структура стихотворения, без сомнения, в известной степени, несет исторический подтекст, заход на менее двусмысленный « «Монумент Городу», часть вторая, но именно там исчерпывающая тяга к точным определениям и уточнениям их препятствует пониманию в деталях ключевой концепции раннего стихотворения, хотя относительный неуспех его героев – основателей градов и художников – пророков описан вполне определенно. Долины и места отеческие, где герои еще не потеряли цельность, представляют и предоставляют защиту, материнскую или эротическую, как пребывание во чреве. Горы могут быть фаллическим образом, как в цикле сонетов «Путь». В самом деле, долины и горы рядом представляют женские и мужские принципы (Как у Лоуренса, луна и солнце), которые и определяют поступки человека. Однако, стихотворение настаивает на характеристиках – долины это удел несчастных( строфа 5), отказывающихся их покидать ( строфа 6) , места, где гниет жнивье ( строфа 1) и где селяне хандрят ( строфа 4) это могут быть места, где цивилизация сохраняется ( строфа 2) и места ностальгических мечтаний (строфа 3) , хотя мечтания подобного рода почти определено иллюзорны. Горы также представлены в этих ложных мечтаниях (строфа 3) , но обычно они неплодородны ( строфа 1) , неразработанные ( строфа 4) или это места поражений ( строфа 6), преследующие, как сожаления, где изначальные импульсы забыты ( строфа 2).
Можно ожидать такого негативного отношения к цивилизационному пути Истории, ибо оно характеризует неугомонность человека и его неопределенных целей, как и противоположное – побуждение к одиночеству, изоляции (остров) и к общению, стадности (град), что и отражает парадокс возможности социального существования людей. Острова это места загадочного происхождения (строфа 5 и 6) и столь же таинственного назначения ( строфы 1, 3 и 4) , но это также места, которые желают быть спасенными (строфа 2). Вероятно, потому что они представляют опасность солипсизма или невозможной мечты побега из общества. Человек не может бежать города (строфа 4) . Города невозможно спасти (строфа 5). Их основатели ожидали, что это будут средоточия культуры (строфа 2), но теперь это места, символизирующие вину (строфа 3), голод ( строфа 1) и невозможность счастья ( строфа 6).
Что же тогда в стихотворение дает надежду? Воды это средство, обусловливающее остров, и, следовательно, причина ускоряющегося развития индивидуального духа человека. Однако, уже при первом неожиданном появлении острова в первой строфе, роль вод кажется двусмысленно раздвоенной, и чтобы подержать стерильность в предыдущей строке, и чтобы приглушить рассказ о путешествии в следующих строках. На самом деле мы сталкиваемся со сценарием «Бесплодной Земли » Элиота в миниатюре. В последующих строфах, так или иначе, медиум поэтической магии, и конкретно в строфе 3, раскрывается, появившись один раз, когда река возвращает печаль эротической меланхолии стихотворению Сидни, и вряд ли тут можно ошибиться. От «Контроль над проходами был ключом» до «Хвала Известняку» текущие воды для Одена – символ веры в любовь. Относительное постоянство этого ключевого слова в сестине готовит нас к коде, где оно требует (как потом в « На лугу на ложе я лежал» - стихотворении, написанном в следующем месяце), орошать и уничтожать, чтобы град можно было восстановить, вернуть сексуальную гармонию и на том изоляция индивида закончится.
Если тени Элиота и, возможно, Тениссона и Бодлера посетили начало стихотворения, то далее пришла очередь Хопкинса, и его присутствие, возможно, наиболее примечательно в поднимающемся и ускоряющемся движении сестины. Достигнув абсолютных высот языка, чтобы выразить раздумья, навеянные водами, Оден
сознательно или полу-сознательно, но безошибочно повторяет эхом горьковато – сладкий смысл и всепоглощающее убеждение в необходимости распятия Христа у Хопкинса в аналогии тёрна в восьмой строфе « Крушения Германии»:

Как ухоженный плющ – ошарашенный тёрн/Будет, прижатый губами к плоти-вспышке,/Вспыхивать! – Воспламеняя человека, и суть его в нем, горькую или сладкую/
До краев во мгновение, полностью! Ближе потом, последний или первый/
К герою Голгофы, к Христу: разве нога/спрашивает о смысле этого, желания этого, несмотря на опасность, - но люди ходят.

Из сказанного не следует, что мы настаиваем, что образ вод, недвусмысленно сакраментален, но определенно кажется, что Видение Агапе стоит за стихотворением. А « Лежал на лугу я на ложе» подсказывает, что не только в одном стихотворении Оден отсылает к природе христианских обрядов. Свидетельство того, что здесь наличествует христианский подтекст можно найти в самом тексте, и в том, что заголовок был добавлен в 1945 году, после того, как Оден написал Рилькианский , и определённо включающий христианские мотивы, цикл сестин « Кайрос и Логос», очерчивая различные исторические аспекты откровения, и то, как человек не в состоянии справиться с открывшейся истиной.
Критики ( т.е. Спир, и Блэйер) приписывают создание жанра аллегорического пейзажа самому Рильке, следуя замечанию Одена в « Новой Республике» в 1939 году ( «Один из наиболее характерных приемов Рильке это представление жизни человеческой в терминах, описывающих пейзаж»). Однако, несмотря на очевидный долг Рильке со стороны Одена, выглядит вероятным, что название 'Paysage Moralisé', на самом деле отсылает к знаменитому стихотворению анонимного монаха**, где Овидий адаптирован для читателей христиан.


*

http://homepages.wmich.edu/~cooneys/poems/Sidney.sestina.html

**
http://librarius.narod.ru/autor/zhurbina.pdf

Цитируются : https://en.wikipedia.org/wiki/The_Orators, https://genius.com/W-h-auden-a-summer-night-to-geoffrey-hoyland-annotated,
http://www.unz.org/Pub/Horizon-1949nov-00287 , https://www.poemhunter.com/poem/kairos-and-logos/,
А также – http://alsit25.livejournal.com/112183.html , http://alsit25.livejournal.com/100257.html и
http://alsit25.livejournal.com/242388.html
alsit25: (alsit)
Контроль над проходами, это ключ
К новым плацдармам, но кто же поймет?
Он, тертый шпион, в ловушку попал,
Его соблазнил этот старый трюк.

Для дамбы под Гринхертом в самый раз
Место, если туда проложить путь.
Но никто не читал его телеграмм,
Мост не был построен всем на беду.

Музыка улиц казалась ему
Уже милосердней, бродил по пескам,
Где он пробуждался на звуки вод,
Во мраке пролитых, и ночь он молил
О спутнике снов. Расстреляют его,
Их разлучив, хоть и не было встреч .

Оригинал:

http://www.thebeckoning.com/poetry/auden/auden2.html
alsit25: (alsit)
Любовь заставляет тебя идти, как пухлые золотые часы.
Повитуха шлепнула по ступням, и оголенные крики
Заняли место средь стихий.

Наши голоса - эхом, восхваляя твой приход. Новая статуя.
На сквозняках музея, твоя нагота
Защищает нас. Мы безучастны, как стены,

Я не более твоя мать,
Чем облако, очистившее зеркало, дабы отразить ленивое
Забвение в руке ветра.

Всю ночь твое мотыльковое дыхание
Мерцает средь блёклых розовых роз. Я пробуждаюсь внимать –
Море вступает в слух, как издавна.

Вскрик - и я скатываюсь с постели, неуклюжей коровой в цветах
Викторианской ночной рубашки.
Твой рот широко открыт, как кошачий. Квадрат окна

Бледнеет и проглатывает печальные звезды. И теперь ты можешь
спеть горсть песен.
Звонкие гласные, словно воздушные шары.


Оригинал:

http://www.angelfire.com/tn/plath/song.html
alsit25: (alsit)
Итак, стояли Мэтью Арнольд и она
На фоне скал разрушенных английских,
И он сказал ей, - Попытайся не изменять мне
И я не изменю тебе, поскольку
Везде все плохо , etc., etc.
Ну что ж, я знал ее. И правда, что читала
Она Софокла в переводе неплохом
И горький образ моря поняла,
Но стоило ему заговорить, то думала она, а каково
почувствовать на шее его баки. А потом
Она рассказывала мне, что научилась
Глядеть на огоньки, те, что в окне сверкали
Там, за каналом, и что грустила
В мечтах о ложах грандиозных и вине,
И о речах прельстительных и на французском,
И вот тогда она впадала в злобу. Ведь затащить
Ее из Лондона сюда и говорить с ней
Как будто бы с космическим приютом
Несправедливо к девушке, хорошенькой к тому ж.
Она смотрела, как по комнате он бродит,
цепочки на часах касаясь и потея.
И тут она сказала пару непечатных слов.
Но не осудим мы ее за это. Хочу сказать я,
Она и вправду хороша, встречаемся порой мы,
Она со мной обходится достойно, и быть может
Опять ее увижу через год, но вот она здесь
Жирка набравшись, независима с годами,
И иногда я захожу с бутылкой Nuit d'Amour.

Прим. См стихотворение Мэтью Арнольда «На берегу Дувра»




Оригинал: http://anthonyhechtpoem.blogspot.com/2013/01/the-dover-bitch.html
alsit25: (alsit)
Просты все эти наслажденья детства,
Но утонченной радостью заполнен
Паучий многоцветный лабиринт
Гнезда, плетеный тензор полигонов,
Будто раздутый бризом парус, вдаль
Просто глядеть - и радостно без края.
И звук дождя. Графитная вуаль
Дождя мир делает стальной гравюрой,
С полутонами увядания, с границей
Смутной. Муха, потирая лапки,
Довольна. Двухкамерный и темный мозг
Ореха. Запах воска. На языке
Вкус сахара. Изнеженный песок.
И сразу понимаешь Пруста,
В почтовых марках он ценил детали.
Как чар воспоминаний избежать?

Оригинал:


https://www.poemhunter.com/poem/lot-s-wife/
alsit25: (alsit)
..............Так в грядущем прошлое тлеет
............. Страшный праздник мертвой листвы
АА
.


Друг с другом тихо говорят деревья,
И дрозд поет в тоске неясно песню
и в вазе розы винных погребов,

под фонарем уже ложатся тени,
пятная день еще знакомый, словно
я камень попрошу, ты дашь мне камень

я попрошу воды – воды не дашь ты,
все что люблю, все взвешено, и в розыск,
как будто мир прознал, как отвечать

на все вопросы. В плодородных
тенях истории проснувшись, я гадаю
как долго все протянется, и губы

я к уху твоему тяну с вопросом,
пока в столице, в клетке, лев крадется,
обугленный баньян в степи склонился

плодами - углями сотлевших лагерей
и некому собрать их. Давным – давно,
когда смерть быстро приходила,

как будто мы ей приглашенья слали
и вороны на призрачных деревьях,
родители мои, сказал ты, так и будет.



Оригинал:

https://www.poets.org/poetsorg/poem/after-anna-akhmatova
alsit25: (alsit)
Мерзейший дух, курносый и сутулый,
Смрад выдыхающий, когтист, и зол,
В нем корчился, куда бы он ни шел,
И завладел душой Саула.

На ложе ли, на троне - нет покоя.
Беззубый карлик, косоглаз, во снах,
Слух разносил, что царь уже весь прах,
Один и в качестве изгоя.

Врачи в смущении. А он, рассеян,
Бежал путей кичливых, наконец,
Найдя один, куда стеречь овец,
Сын шел по воле Иессея .

Прост пастушок, а все ж красавцам ровен,
Богоугодным в радость, полон сил,
Как Микеланджело его вообразил,
Даже когда тот хмурил брови.

Чтоб мальчик исцелил царя? Над нами
Иронией довольны, хоть он юн.
Но ведь касается пифагорейских струн
Простой пастух перстами,

Утра Сынов растрогав, впрочем, тоже,
Их стройный хор - формальным ремеслом,
И славя Господа, он спел ему псалом,
Саула напугав до дрожи.

Оригинал:

https://www.poemhunter.com/poem/saul-and-david/
alsit25: (alsit)
Тень Твоя на двери прикована светом лампы
колеблется тихо в такт, шелестящая,
плывет долгим взором в безмолвной бесконечности
Тени, руки твои светлые от ласк светозарности.
говорят, что прошло и что там ожидает еще.
Не ищи слов в разуме моем душепевном
не перебирай пальцами дни умерших кораллов
рассыпанных в памяти как цветные солнца,
не виждь…
блеск слов словно перья цветные в огне
как крылья синих птиц воображения.
Слова старые пропадают в бездонной бездне
слова новые дымами стелятся по земле,

не виждь…
если в ночь темные камни не упадут,
внемли, речь шелестящая:
Не виждь… не мысли… и не молвь…

Оригинал:
http://www.baczynski.art.pl/wiersze/273-W.html

Profile

alsit25: (Default)
alsit25

July 2017

S M T W T F S
       1
2 3 45 6 7 8
9 10 11 12 1314 15
1617 18 1920 2122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 12:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios